А в остальном, прекрасная маркиза… (сборник)

– Где? – прохрипел Гриша. – Где пакет с молоком?

– Оно уже пропало, – спокойно ответила Мама Вера. – Я холодильник размораживала, мыла. Хотите молочка? Свеженького привезла. Налить?

– Мама! – взвизгнула Марина. – Где пакет?

– Да говорю же тебе! Скисло. Коробку потрясла, оно уж тарахтело как песок, такое и на блины не годится. Выкинула.

Марина кинулась к мусорному ведру под мойкой. Пусто. Ведро изнутри покрывает старый пакет. Пусто! Она вынесла мусор!

Гриша не ругался.

– Мама! Что ты наделала! – тряслась Марина. – В пакете были деньги, все наши доллары на машину!

– Ой, ё! – рухнула на стул теща.

Но долго Маме Вере сидеть не пришлось. Гриша схватил ее за руку и потащил на выход. Следом бежала и причитала Марина.

Контейнеры для мусора представляли собой большие металлические кузова, как у грузовиков. Всего контейнеров было три, в них бросали отходы жители нескольких домов.

– Куда? – тряханул Гриша тещу. – В какой ты бросила?

– В этот, – показала она. – Или в этот? Может, в тот! Ой, я не помню! Ой, горе какое!

Гриша подпрыгнул, схватился за борт контейнера, подтянулся и перевалился внутрь. Приземлился на мягкую, отвратительно пахнущую массу.

Ночь была темной, хоть глаз выколи. Ни луны, ни звезд. Двор у мусорки не освещался. Гриша пытался при помощи огонька от зажигалки рассмотреть содержимое контейнера.

– Какого цвета был пакет? – донесся его глухой голос.

– Что? – хором спросили жена и теща.

– Спрашиваю: какой пакет с нашим мусором?

– Черный, – ответила теща, – или белый, как из магазина. Ой, не помню!

От страха у нее отшибло память. Но и Марина не могла вспомнить, какой утром был пакет в мусорном ведре.

Гриша вылез из контейнера и побежал к дому. Мама Вера и Марина за ним.

В квартире Гриша принялся лихорадочно рыться в кладовке, сбрасывая на пол вещи с полок.

– Что ты ищешь? – робко спросила Марина.

– Фонарик. Куда он делся?

– Мы его на дачу отвезли, – вспомнила теща.

– Фу, Гриша, – сморщилась жена, – от тебя так пахнет!

– Отвезли? Пахнет?! – развернулся Гриша.

И тут он взорвался. Кричал во весь голос и страшно матерился. И при этом почему-то не тещу проклинал, а свою загубленную судьбу.