Знамя эльфов

Айлинель погладила Эстель по волосам, а потом обняла Гвилвилет.

– С тобой точно все нормально? – обеспокоенно спросила Эстель Гвил.

– Ну, насколько это возможно. Нугур ничего со мной не делал. Его интересовал только ирилисовый порошок.

Эстель налила чашку чая Гвилвилет.

– Я не могла ему противостоять. У него оказались все наши с Беном наработки… И мне даже ничего не пришлось толком говорить. Я была нужна ему в качестве страховки. А когда он понял, что дальше разберется и без меня… Наверное, это можно назвать личным везением.

А можно мне что-то кроме чая? – поинтересовалась Гвил.

– Конечно, сейчас позабочусь об этом, – ответила ей Айлинель.

«Твоя сестра отказалась от чая. Никогда раньше такого не видела», – мысленно передала Эстель Бену, но он не ответил, и эльфийка скривилась.

– Что такое, милая? – сразу же поинтересовалась королева.

– Голова болит, мам, вот и все. Ты же понимаешь, что я сейчас не могу остаться в Дар Руаде, что бы не говорил Бенедикт?

– Конечно понимаю, и, если честно, мы с твоим отцом за то, чтобы вы отправились обратно в Академию, несмотря на все риски.

Времени до Имболка мало, а нам нужно собрать высший совет и решить, что мы можем сделать, когда Роршарх нападет. Но не думай, что Бену понравится наше решение.

Эстель стиснула зубы.

Гвилвилет с интересом слушала и делала небольшие глотки из стакана с соком молочного дерева.

Бенедикт и Мортимер вернулись обратно. Мортимер обнял дочь.

– Будь осторожна, дорогая. – Он поцеловал Эстель в макушку.

 – Я уверен, что ты, молодой эльф, сможешь обеспечить нашей дочери должную защиту, – Мортимер исподлобья посмотрел на Бена.

Принц кивнул. Эстель приподняла одну бровь. Что такого сказал ему отец, что парень так быстро сдался? Ещё полчаса назад он с пеной у рта твердил, что ей стоит остаться в Дар Руаде. Тель покачала головой, удивляясь таким изменениям.

– Надеюсь, я в тебе не разочаруюсь, Сапфир. Бенедикт и Мортимер встретились взглядами, от которых у Эстель по спине побежали мурашки.

Она сжала ладони в кулаки, вновь недовольная тем, что за нее опять все решили другие. Пусть это решение ей и нравилось больше предыдущего.

Айлинель положила руку ей на плечо, говоря этим, что сейчас спорить – только сделать хуже. Ей удалось охладить пыл дочери, предотвратив новую череду глупых поступков.

– Ну, раз все согласны с тем, что маленькая беззащитная девочка должна вернуться со мной в Академию, то, пожалуй, нам пора, – съязвил Бенедикт.