Санаторий строгого режима

Я делаю мир чище, кому–то из тебе подобной швали помогаю быстрее уйти на тот свет, кого-то останавливаю от необдуманного шага – произвести на свет потомство, мне тут самое место, если я не внесу свой небольшой вклад, вы расплодитесь, и с каждым годом вас будет становиться все больше.

– Какой кошмар, зачем вы все это мне говорите?

– Чтоб ты боялась, однажды я и до тебя доберусь, знай это, ты не должна существовать.

– У вас такая милая девушка, как она с вами живет. – Не удержалась Вера.

– Настю не трожь, она молодая и доверчивая, но я ее вытащу из этой гнили, это тоже моя миссия те, кто тут остаются надолго, срастаются с этим местом, они так же начинают гнить изнутри, девочке тут не место.

– С этим я согласна, она слишком светлая. – Сказала Вера

– Мне плевать на твое согласие, – в следующую секунду этот «Айболит» размахнулся и ударил пациентку так, что она отлетела в другой конец палаты, и упала так неудачно, что едва не сломала себе позвоночник об острый угол кровати.

От испуга и боли Вера вскрикнула.

Тут же в дверях материализовался охранник.

– Все хорошо, пациентка просто упала. – Сказал Валентин Ефимович. Тот кивнул и снова удалился.

– Я пожалуюсь на вас. – Тихо сказала девушка.

– Рискни, тебе никто не поверит, но если ты это сделаешь, знай, больше ты не сможешь ходить, говорить и даже думать, я сделаю из тебя овощ или вовсе убью, а еще я доберусь до твоего отпрыска, он рожден в тюряге неизвестно от кого, значит, на свободу это недоразумение тоже выпускать нельзя.

Сказав все это, он ухмыльнулся, отряхнул руки, и халат от несуществующей пыли и пошел к выходу, громогласно объявив:

– Сеанс окончен, пристегните и заприте ее.

Охранник вернулся, грубо поднял девушку с пола и, швырнув на кровать, пристегнул наручником, после чего Вера снова осталась одна.

– Уж лучше одиночество, чем такое общение. Господи, кто же я такая, чем я заслужила весь этот кошмар. – Возникла мысль у девушки, – Теперь я просто обязана вспомнить все, чтоб хоть попытаться искупить свои злодеяния.

В то же время ей стало по настоящему страшно, если она провела тут шесть лет, а до этого, судя по всему, сидела в тюрьме еще за какое-то преступление, а возможно и не за одно – кто же он, что за монстр? Тут же возникла еще одна невеселая мысль. Если ей так страшно то, каково в данный момент ребенку. Она его, конечно, не помнит, но мальчику всего шесть лет, он находится в таком враждебном месте и ему абсолютно некому помочь.