На перепутье миров

Я говорю ему:

– Есть у тебя хоть что-то съедобное, железяка? Кроме этой гадости?

А он талдычит одно и то же:

– В пасте серона достаточно белков, жиров и углеводов…

Хотел бы я видеть этого серона. Что за зверь такой. Им-то, может, и вкусно. Кто их знает, местных.

Больше всего раздражает, что эти чудики формы не имеют. Точнее, копируют форму того, с кем в данный момент общаются. Я вот сейчас разговариваю с копией меня. Бесит невероятно. Я что, вот так же поминутно сплёвываю на пол и шмыгаю носом? Фигня полная.

После завтрака вышли в зал – ну как зал, не знаю как назвать. Машинально пересчитал всех – тридцать шесть, прикинь! Вчера ещё было тридцать восемь, а до этого – сорок. Куда народ пропадает? Зора спрашиваю – молчит. Кван периодически появляется, но с ней говорить бесполезно. Робот – он и есть робот. Делает вид, что не слышит. От её кошки, которая на самом деле – вспомогательный механизм, толку, наверное, больше.

Вчера к нам обратились с речью хозяева. Стоит посреди зала, значит, важный такой хмырь. Усреднённый такой мужик. Наверное, голограмма – периодически он как- то странно дёргается и колышется.

– Земляне, – обращается он к нам. Как они так быстро умудряются нашу речь синтезировать, не понимаю.

– Земляне! Мы определились с вашим статусом, – сообщает напыщенный. Вот радости-то, думаю.

Остальные тоже подобрались. До этого трое суток жрали и спали. Ну как жрали – паста неопределенная какая-то вместо еды. А сон вполглаза. Понятно же, что хорошего будет мало при любом раскладе.

– Вам присвоен статус материала для исследований. Вы полностью поступаете в распоряжение отдела обороны. На вашем биоматериале возможно вырастить перспективные виды зоощитов…

Может быть, он иначе выразился, да услышал я именно так.

Не знаю, что бы я сделал, если б не Зор. Он вышел вперёд. Встал прямо перед этой голограммой. И равнодушно сказал:

– Мы не согласны. По законам нашей планеты жизнь человека священна. И распоряжается ей только он сам.