Время делать деньги

Вот она – смерть!

– Да что случилось? – услышал он вдалеке голос Стеценко. – Твою ж мать!

Услышав знакомый голос, Орлан сообразил, что это еще не конец, но что-то крепко держало его в мокрой холодной траве. Хотя не грызло и не кусало. Он перестал истошно вопить, сквозь слезы прося ему помочь. Понятно, что разбудил весь лагерь. Через минуту в глаза парнишке ударил яркий свет от фонарика.

– Ну, бармолеи! Мозги при рождении вставить забыли! Вставили вместо голов горшки с дерьмом, чтобы только пакостили! – раздались громкие ругательства Инны, увидевшей в очередной переделке своего «любимца».

– Охренеть! – послышались заспанные голоса ребят.

– Чего стоим? – уже целенаправленно гаркала тренирша. – Снимите с этого Орлана-горлана лианы и веревки. Да осторожно. Лучше работайте по двое, чтобы его опять не зажала распределительная коробка.

Человек шесть одновременно склонились над пострадавшим и принялись хлопотать над хитрым механизмом. Вот ослабла первая веревка, затем еще и еще… Увидев знакомое снаряжение, а не дикого зверя, Орлан успокоился и теперь больше переживал о том, не сочтут ли его трусом, раз он поднял переполох в общем-то на ровном месте.

– Ну что, живой? – среди освободителей он узнал Джуана.

– Живой. Простите, что разбудил. Я ж не знал, что это такое.

– Ясное дело, что не знал. А знал бы, то лежал бы до рассвета, как мумия? – Олег тоже был рядом и улыбался.

– Разойдитесь! – скомандовал Стеценко и принялся осматривать докучливого ученика.

Орлан смутился и молчал. К счастью, он везде был сухим кроме налипшей росы.

– Все ложатся спать. Еще не подъем! – разгонял встревоженных парней третий тренер.

Инна, кляня на чем свет стоит придурков-инициаторов, прошлась по мальчишке лечебным снадобьем, затем по Борису, которому тоже немного досталось.

Глава 20

26 июля, четверг

Дэйв проснулся в начале одиннадцатого и сразу «кинул ухо» на происходящее за пределами его комнаты. Было подозрительно тихо. Чего ему ждать от Хилари?

Со съемок они с матерью вернулись уже сегодня во втором часу ночи. Как бывало всегда, мать отмазала его от занятия в «Тренажерке». Школу же по случаю перенапряга он мог косить до недели.