Сестра Дороти

Сестра Дороти

Наталья Моисеева

Уильям Роджерс просыпается в незнакомом месте после ранения. Как давно он здесь и почему должен как можно скорее уехать? Что скрывают стены женского монастыря?

Наталья Моисеева

Сестра Дороти

Жив. Главное – жив.

Женские голоса наперебой кружились в воздухе. Голова казалась тяжелой и неподъемной. Мужчина с трудом открыл глаза. Свет из окна ударил в лицо, и он снова зажмурился. Немного привыкнув, он заморгал, пытаясь рассмотреть незнакомое место.

Расплывчатые фигуры быстро передвигались.

Их было не много, но эти голоса хотелось приглушить. Одна из фигур подошла ближе и чуть наклонилась.

– Как вы себя чувствуете, мистер Роджерс? – улыбнулась она.

Уильям приподнялся на локтях, потер лицо и увидел перед собой немолодое, но все еще красивое лицо.

– Где я? – спросил он, когда окончательно пришел в себя и разглядел у противоположной стены юных девушек в одинаковых платьях, кружевных воротничках и белых носочках под туфельками.

– Вас ранили, – сообщила женщина, – вы в монастыре Святой Агаты.

Это место было самым близким. Поэтому вас сюда привезли.

Уильям хотел подняться, но острая боль сковала ногу. Он простонал и обреченно опустился на подушку.

– А остальные?

– Они ушли, – выпрямилась женщина и поправила платье, – вам нужно отдохнуть. Боль скоро пройдет. К ужину уже сможете спуститься вниз. Девочки вам помогут. А пока поспите.

Женщина изящно махнула рукой, и четыре девушки, стыдливо склонив головы, вышли из комнаты.

Они были одеты в черные длинные платья, головы их покрывала белая материя. Судя по всему, они еще не приняли обета.

– Если вам что-то понадобится, позвоните, – женщина посмотрела на колокольчик, лежавший на тумбочке у кровати.

– Как вас…

– Сестра Аббигайл, – ответила она, не дав ему закончить вопрос.

Она покинула комнату, закрыв дверь. Уильям слышал, как стихал стук невысоких каблуков. Нога болела. Повязка была тугой и чистой. Ни капли крови. Видимо, только что перевязали.

Сколько времени он здесь? Час? День? Месяц?

Он помнил, что его ранили. Помнил, как товарищи зажимали его рану, перевязывали грязными промокшими от болот тряпками. А дальше… Темнота. Он вздохнул и закрыл глаза. Жив. Слава Богу, жив!

К вечеру стало легче. Нога все еще ныла, но он смог подняться и одеться. Его одежда пахла мылом и свежестью. В комнату постучали. Мужчина пригладил волосы. Ему почему-то хотелось выглядеть хорошо и опрятно.