Скупщик

Илья увидел перед собой эту маленькую сухую ладонь с тонким серебряным колечком на большом пальце, снова перевел взгляд на Демона. Та стояла с абсолютно серьезным видом – худая, хрупкая девчонка лет двадцати двух.

«Какое сумасшествие!» – подумал Илья, потом вдруг понял, что терять ему нечего, и пожал руку Демона в знак согласия.

Не было никаких электрических разрядов, чудовищной силы рукопожатия или прочих неприятных ощущений. Это была обычная теплая человеческая ладонь.

– Договорились! – сказала Девушка и сунула руки в карманы.

– А как я… – хотел уточнить Илья.

– Я тебя найду.

Она поправила лямку рюкзака, сунула в уши висящие на шее наушники, набросила на голову капюшон и зашагала прочь.

Илья обалдело смотрел ей вслед. Потом вдруг ему в голову пришла мысль ее подвезти, но он отринул ее как абсолютно безумную. Подвезти Демона посреди ночи в Москве? Куда? В Ад?

Илья хохотнул. Темный женский силуэт миновал фонарь, свернул в переулок и пропал.

Кирюша спал, разметавшись на кровати. По своей дурной привычке, он снова завалился спать в одежде. Просто потому, что не было сил сдирать с себя рубашку, нащупывать непослушными пальцами пряжку от ремня, стягивать носки… Он добрался домой в беспамятстве, был вознесен по лестнице крепкими руками верных друзей и передан заспанной Ритке, которая и дотащила сонное пьяное туловище до кровати.

– На, если будешь блевать! – громко произнесла Ритка, шлепнув у Кирюшиной кровати старый пластмассовый таз, затем выключила свет и закрыла дверь.

Кирюша решил, что блевать не будет. Он какое-то время маялся на кровати, ловя непослушными зрачками медленно кружащийся над головой потолок. События нынешнего вечера, а также и последнего месяца рваными фрагментами всплывали в памяти. Какой-то парень размахивал у него перед носом распятием, отовсюду выскакивали и снова пропадали крохотные злые татуированные человечки, а под ногами, потрескивая в жарком пламени, горели и превращались в сморщенные комки пепла пачки новеньких, перехваченных разноцветными резинками банкнот.

Кирюше снились поля. Залитые солнцем поля – бесконечная зеленая равнина, подернутая ярким контрапунктом одуванчиков. Солнце струилось сладким медом, где-то неподалеку поблескивала речная заводь.