Нулевой пациент

Он вообще-то собирался плавно перейти от «вполтазика» к «счастлив, как вымытый слон», но тот, кто зачем-то явился сюда, на окраину крохотного провинциального недогордка, или посёлка-переростка, уходить явно не собирался. В парадную дверь стучали уже ногами. И кажется, не один человек.

– Чтоб вас приподняло да шлёпнуло! – Андрюха понял, что незваные гости так просто не уйдут и, поколебавшись пару секунд и опрокинув в рот рюмку водки, двинулся к входной двери. – Да иду я, иду… Зачем так стучать-то? Когда там звонок есть…

Водка упала в желудок, чуть-чуть улучшив настроение и примирив Андрюху с действительностью.

Он прошёл через полутёмный холл, мимо пустой стойки рецепшена и, раздражённо ворча и поминая недобрым словом всех знакомых и незнакомых чертей, отодвинул старинный засов на двери.

Массивная двухстворчатая дверь распахнулась, ударившись о кирпичную стену, да так, что от её грохота заложило уши. А в следующую секунду сизое низкое небо прорезал разряд молнии. И опять раскатисто громыхнуло. Тусклая лампочка в холле судорожно мигнула и погасла.

«Как в фильме ужасов…» – вялая, словно чужая мысль скользнула по краю сознания, и тут же слабо кольнуло где-то в районе груди.

«Откуда в октябре гром?!» – вторая мысль была гораздо бойчее своей товарки.

Неожиданно накатила паника. Андрюха с трудом подавил безотчётное желание сбежать куда-нибудь подальше. Но тут перегоревшая лампочка сама собой реанимировалась и вспыхнула раза в два ярче своей заявленной мощности. Дождь перестал стучать по жестяному козырьку над высоким крыльцом, а ветер сильным порывом разорвал в плотном одеяле туч внушительную прореху, и на Андрюху глянула полная жёлтая луна, похожая на головку эдемского сыра.

Андрюха всмотрелся в темноту, пытаясь разглядеть два почти неотличимых от нее силуэта.

– Чего встали? Не май месяц все же! – он говорил нарочито громко, пытаясь звуком своего голоса прогнать необъяснимый, почти животный страх перед ночью и двумя незнакомцами за своей дверью.

Гости переглянулись и синхронно шагнули через порог, а у Андрюхи окончательно пересохло во рту.

На пару мгновений ему показалось, что глаза у них блеснули алым. Но уже через несколько секунд он с немыслимым облегчением рассматривал стоящих посреди холла двух молодых мужчин совершенно обычной наружности в блестящих в жёлтом электрическом свете мокрых куртках. Приглядевшись, Андрюха решил, что перед ним даже не мужчины, а всего лишь парни. Лет по двадцать пять или двадцать шесть. Не больше.