Даша и домовой. Месть водяному

Алексей встал у торта, раздумывая как кромсать это великолепие, Таня взяла кондитерскую лопатку, отодвинула его и начала отрезать лакомство огромными кусками…

– Фух, – пропыхтел дядя Толя, откинувшись от стола после того, как умял огромный кусок торта, – Танюшка, скажи, это правда Пашка испёк или ты пошутила?

– Правда он, – улыбаясь, ответила та, – он почти сутки над ним колдовал. Ну, не без моего участия, естественно, я его учила, а он на ходу всё улавливал. Ну, еще немножко в оформлении помогала. Но дизайн точно его.

– Да оно и видно, – заметил, улыбаясь, Лёша.

Вообще, после того как они принесли торт, улыбки с лиц присутствующих не сходили. Достаточно посмеявшись над новоявленным кондитером, дядя Толя решил восстановить справедливость и наградить автора за столь титанический труд.

– А где же сам автор? – громогласно спросил он.

Даша, уже в который раз набиравшая номер парня, просто пожала плечами. Лёша, позвонив Паше, включил телефон громкую связь и продемонстрировал всем долгие гудки.

– Да ну вас к чёрту с вашими телефонами, – разбушевался подвыпивший Лёшин дядька, – раньше мы без ваших телефонов как-то же жили. Пашка, – заорал он на всю деревню, – а ну, подь сюды.

Все замерли, навострили уши и услышали, как у себя во дворе чертыхается Павел.

– Пашка, – разошелся дядя Толя, – шуруй сюда, а то весть торт без тебя сожрём… А тортик-то вкусный.

– Да иду я, иду, – услышал он раздраженный ответ парня.

Все замерли, прислушиваясь к Пашкиным шагам.

– Э-э-эх, красота-то какая, – дядя Толя заложил руки за голову, потянулся и крякнул от удовольствия, – слышь, Лёш, какая вокруг тишина.

– И правильно, нечего тут бардак мне устраивать, прямо под домом, я же этого не потерплю. И начнётся тогда вечная война денег с законом, – довольный Паша шел к столу через огород.

– Ооо, какие люди, – взревел не менее довольный своим решением дядя Толя, и, кивнув на бутылку, приказал Лёше, – наливай.

– Господи, да сколько же в него влезает? – тихонько ахнула Даша.

– Не знаю, не измерял, – хмыкнул Алексей.

К двенадцати часам Таня с Дашей сдались и ушли спать, а остальные остались за столом.

А утром, чуть рассвело, девушку разбудил домовой.

– Дашенька, вставай, родимая, пора.

Девушка быстро встала, умылась и вышла во двор.