Дракон

Ребята подпрыгивали на своих холодных матрацах, мучаясь приливами тошноты, призывами переполненных мочевых пузырей и расстроенного кишечника. Мозг ещё некоторое время не мог отдать команду – открыть глаза. Но мышцы усиленно сокращались и в любую минуту были готовы расслабить свои тиски, отправив наружу всё, что еле удерживали внутри. В какой-то момент мозг всё-таки откликнулся на крик о помощи и приказал мальчишкам открыть глаза.

Серый устремил мутный взгляд на окружавшие его стены. Новые приступы резкой болью напомнили о себе, и он, еле сдерживая позывы желудка и кишечника, выскочил из дома.

С улицы стали доноситься не очень приятные звуки. Всё, что было съедено и залито пивом, оказалось в разных вариациях на пожухшей траве и снегу в нескольких метрах от дома. Через несколько минут за соседним кустом в том же состоянии оказался второй поклонник пива. Жуткие рези в животе и непрекращающееся желание изрыгнуть из себя всё, что ещё осталось внутри, продолжались. Холодный осенний ветер разносил по всей округе весть о случившемся.

Бледные и обессилившие от вполне предсказуемой реакции организма на жёлтое питьё, ребята спустились в дом. Свалившись на матрацы, несколько минут лежали молча, тяжело дыша. Тупая боль в животах так и не проходила. Утренний завтрак был весь испорчен, и желудок оказался снова пуст.

Первым набрался сил и заговорил Ломоносов:

– Никогда я это пиво не уважал. А теперь, чувствую, вообще смотреть в его сторону не буду. От мочи, пожалуй, и то пользы больше будет, ею, говорят, некоторые болезни даже лечат.

Уринотерапия называется. А этим пойлом только врагов угощать.

– Да, не пошло что-то… – прошептал Серый.

– Не «не пошло», а вылезло! Это всё ты: попробуй, как вкусно! Послушал тебя – и вкусного ничего нет, и по цвету – как моча. Да ещё я читал, что от него у мужиков титьки и животы вырастают, как у женщин беременных! – продолжил Ломоносов, ощупывая свой живот и грудные железы.

– Да ну! – даже привстал от удивления Серый. – Не может быть! И тоже начал себя оглядывать.

Врёшь ты всё! Титьки! – размышлял он вслух.

– Ничего я не вру! – настаивал на своём Ломоносов. – Я «АиФ» на помойке нашёл, там написано было, какой-то врач рассказывал.

– Какой ещё «АиФ»? – переспросил Серый.

– Газета так называется. Там всегда только правду пишут! Моя мама её всегда читала! – с гордостью ответил Ломоносов.

– Вот это да… Вот жил себе жил пацаном. Пиво пил не нервничал. А потом, бах! – и титьки! – не переставал удивляться Серый.