Двенадцать Месяцев. Декабрь

– Скажи, Никитушка, не забыли ли вы еще, для чего готовили людей в вашем клане? – осторожно поинтересовалась Зима, грея руки о чашку.

– Помню, Матушка, отчего ж не помнить, – грустно ответил Савельев. – Мы до сих пор выбираем деток и обучаем их. Пусть и отказано нам в великой чести служить вам, а все одно – надеемся. Да только… есть ли вера нам теперь? Ведь если бы не наша соклановка…

– Не надо, Никитушка, не терзай сердце понапрасну, – Зима осторожно пожала руку мужчины. – Что случилось, того не изменить.

– Как же так? – поразился Савельев, недоверчиво посмотрев на гостью. – Столько веков прошло, а Февраль Месяц все лютует, не забыв и не простив предательства. Да и Май Месяц все еще оплакивает любимого, покрывая по ночам землю инеем.

Мужчина виновато отвел взгляд.

– Знаю, все знаю, – вздохнула Зима. – Да только сил больше нет смотреть на страдания сына и дочери. А остальные под их дудку пляшут, добровольно отказавшись от спутников.

– Так ведь откажутся, – попробовал возразить Савельев.

– Не откажутся. Не посмеют! – припечатала Зима. – Так что созывай совет клановый, да решайте, кого к Декабрю отправлять. Он первым будет. А за то время, пока черед Февраля подойдет, он свыкнется с переменами, успокоится.

Никита Андреевич задумчиво отпил из чашки. Предложение Зимы было заманчивым и желанным, да тревога не отпускала.

Но и отказаться нельзя. Совсем забудется тогда предназначение их клана, исчезнет завещанное наследие, а с ними и сопутствующая в любых делах благость. Мало кто из молодежи уже верит старшим, полагая, что сказки все эти рассказы о спутниках Месяцев. Лишь старики до сих пор чтут законы, завещанные предками, и продолжают обучать внуков. Так не бессмертные они. Уйдут за грань, молодежь только вздохнет свободно, махнув рукой на лишнюю науку.

«Нет, надо, надо попробовать, а дальше будь что будет!»

– Хорошо, Матушка, созову совет, – наконец решился мужчина. – Думаю, через недельку отправим спутницу Декабрю Месяцу.

– Вот и договорились, – с облегчением улыбнулась Зима. – А я пока сыновей извещу.

Отставив чашку, женщина встала и, наказав не провожать себя, вышла за дверь. Попрощавшись с секретаршей, Зима подошла к лифту и, не заметив никого рядом, перенеслась к себе домой.