В паутине лжи

Зычный женский голос пронесся над головами пассажиров, объявляя о прибытии электрички Москва – Ново-Сафроново. К одному из перронов, гремя вагонами, подъехал состав. Шипя распахнулись двери. Борис дал знак Андрею, который находился ближе к перрону, чтобы он двигался туда. Сам, преодолевая сопротивление толпы, рванул следом. Он чуть не сбил Юдина с ног на верхней площадке лестницы, двумя пролетами уходящей вниз к наводненной людьми, тонущей в запахе креозота платформе.

– Ну? – переводя дыхание, спросил Борис.

– Не вижу его, – продолжая обшаривать взглядом толпу, нервно бросил Андрей.

Поезд вздрогнул вагонами под гнусавое «двери закрываются».

– Вон, – Юдин выпрямился, показывая пальцем на один из вагонов в середине состава. – Вон, – еще раз крикнул он и бросился вниз по лестнице под шумный горячий выдох поезда. Двери резко сомкнулись, электричка дернулась, натянувшись в сцепке, покатились вагоны.

Борис медленно сошел со ступеней. Андрей, уперев руки в колени, с досадой наблюдал за удаляющимся составом.

– Ну как же так, Борис Сергеевич?

– Ладно, Шерлок. Теперь мы знаем, что домик у него имеется, – глядя в хвост удаляющемуся поезду, сказал Бисаев.

А потом вдруг приободрился и с задором хлопнул Андрея по плечу.

– Выпить хочешь, сыщик?

– Хо-очу, – несмело протянул Андрей, ожидая, что Борис рассмеется ему в лицо. Однако Бисаев остался серьезным и, махнув ему рукой, направился к своему верному чероки, который собрал за собой уже довольно большую пробку.

По заполняющимся машинами улицам они добрались до места. Небольшое заведение на первом этаже жилой девятиэтажки радушно встречало гостей светящейся вывеской «Хромая кобыла», с дергающейся и всё время гаснущей «Х». Внутри было душно и довольно людно. Громко играла музыка. Борис с уверенностью частого гостя прошел через заставленный круглыми столиками зал к бару.

Андрей был в подобном заведении в первый раз и поэтому старался не отставать от патрона, вертя головой из стороны в сторону, разглядывая посетителей и довольно смелый интерьер. Он поймал себя на мысли, что ему нравится и эта музыка, и слишком громкие голоса посетителей, и то панибратство, с которым клиенты обращаются к веселому услужливому бармену.