В паутине лжи

И еще, возьми список учеников, с которыми наш психолог общается чаще остальных. Понял?

Андрей одобрительно кивнул, сгреб с подоконника блокнот и ручку и остановился на пороге.

– А я пока к избитой Светой девочке съезжу, – проговорил Бисаев, не глядя на застывшего в дверях Андрея. Наконец он перевел на него взгляд и бросил:

– Ну чё встал? Иди.

Андрей тут же скрылся за дверью.

Машина еле ползла в утренней пробке. Однако Борис никуда не торопился. Еще вчера вечером он созвонился с матерью Ксении Калашниковой и договорился о встрече.

Время есть, и Борис использовал его, чтобы еще раз прокрутить в голове встречу с психологом. Еще раз подумать над тем, что его тогда смутило. Компульсия? Ранимое самолюбие? Этого было мало, чтобы сделать выводы, и Борис снова и снова вспоминал подробности их встречи. Поводов для размышлений хватало, но ничего конкретного, за что он мог бы зацепиться.

Бисаев приехал к назначенному времени, поднялся на лифте на десятый этаж. В дверях его встретила хозяйка и, взглянув на удостоверение, пригласила войти.

Она провела его по большому светлому холлу в гостиную и предложила на выбор одно из двух кресел. Сама же села на диван, поджав под себя ноги.

Несмотря на ранний час, женщина была уже в полной боевой готовности: уложена и накрашена. Вязаный домашний костюм делал ее изящную фигурку еще тоньше. Объемная кофта обнажала часть плеча и острую ключицу, над которой ровно билась венка. Борис невольно вспомнил Марину. Почувствовал запах ее кожи, это ненадолго лишило его контроля.

Ему стало неловко, и он поспешил отвести взгляд и полез в карман за блокнотом.

– Итак, – строже, чем ожидал, начал он.

– Простите, – прервала его хозяйка, – а почему вас вдруг заинтересовало это дело? Мы с мужем забрали заявление. Тем более Ксюша перешла в другую школу и больше с этой девочкой, Светой, кажется, не общается, – с плохо скрываемым пренебрежением добавила она.

– Мне бы очень хотелось поговорить с вашей дочерью, но прежде я хочу задать пару вопросов вам.

– Хорошо, – неуверенно ответила она. – Я слушаю.

– Почему вы забрали заявление?

– После разговора с директором. Он убедил нас, что ребенку ни к чему все эти нервирующие процедуры. Что Свету возьмут на контроль и обяжут ходить к психологу. Вы знаете, конечно, это очень неприятный инцидент, но они дети. Мой муж вспылил. Он у меня юрист, – пояснила она уверенно. – А потом мы подумали, поговорили с Ксюшей и решили, что Аркадий Павлович прав.