В паутине лжи

 – Что по девочке? – спросил он, переждав оторопь от выпитого.

– А может, к черту всё? Рванем на Клязьму, посидим с удочками, а, Львович? – с неожиданным энтузиазмом предложил Борис.

– Так я сколько раз звал, ты же не идешь. А может, и впрямь рванем в выходные на рыбалку? – с азартом поддержал Кривцов. – А чего, Надюха нам закуски соберет, посидим с удочками. А? Только ты, я и комары. Поехали. Хоть в эти выходные. Что скажешь?

– Ты прав. Давненько… – в задумчивости ответил Борис, поворачивая пустой стакан из стороны в сторону, разглядывая маслянистые подтеки на его прозрачных стенках, и, поднимаясь, бросил:

– Ты прав.

Алкоголь приятным теплом угнездился в желудке, притупляя беспокойство. Выйдя из кабинета шефа, Бисаев направился к себе.

– Борис, – уже в дверях окликнула его Мария Поликарповна и сделала знак, чтобы он подошел. – Держи. Поешь. Сама пекла. Поешь, сказала. На лице вон одни глазюки остались.

Она всунула тарелку с пирожками Борису в руку. И ему ничего не оставалось, как поблагодарить ее.

В кабинет Бисаев вернулся повеселевшим.

– Стажер, ставь чайник, – с порога скомандовал он и поставил тарелку на край стола. – Ну что нарыл? – весело спросил он, доставая чашки.

Щелкнул, отключаясь, чайник. Борис разлил по чашкам кипяток.

– Вы здорово поработали со всеми этими пропавшими детьми. Насколько я понял, вы изучали дела за последние пять лет?

Борис прихлебывал чай, глядя на стажера поверх чашки. Андрей тоже машинально сделал глоток и отставил чашку обратно на стол.

– Вы правильно рассудили, – снова начал он.

Волнение металлом сквозило в его голосе, и Андрей кашлянул прежде, чем продолжить.

– Он продуманный сукин сын и, судя по почти полному отсутствию улик, обладает выдержкой, не торопится, каждый свой шаг заранее тщательно рассчитывает. Но! Он игрок. А значит, жаждет риска. На этом мы его и подловим. Становление некоторых преступников занимает годы, у других это как вспышка, озарение. У нашего игрока оно тоже было.

Андрей перевел дыхание и, чтобы хоть ненадолго избавиться от немигающего взгляда Бориса, взял со стола пакетик с кубиками.

– Смотрите, этот кубик, он отличается от других. Он темнее. Дело в том, что после смерти в результате распада тканей кости трупа принимают более темный оттенок.