Белоснежка: Демон под кожей

Она не видела родителей почти год. Чем старше она становилась, тем короче были ее визиты домой. Но на лето остаться в школе она не могла, и приехать пришлось. Мила даже пожалела, что все это время упорно игнорировала семью. Было видно, что мама скучала. Оставшись с тираном-мужем один на один, она заметно сдала: похудела, и ее еще молодое лицо изрезали преждевременные морщинки. За тот месяц, что они провели вместе, она посвежела, и даже их вечные взаимные придирки уступили место совершенно не свойственной их отношениям душевности.

Мать стала нервной, под глазами опять залегли глубокие тени. Она выглядела несчастной, будто все время плакала. Хотя вида старалась не подавать.

В тот вечер он пришел пожелать своей малышке спокойной ночи и, как обычно, впился длинным, вовсе не отеческим поцелуем в губы, а потом вдруг прижал ее всем телом к кровати:

«Девочка моя! Моя Белоснежка…» – выдыхал он ей в губы, обхватив лицо нервными дрожащими руками.

От его напряженной фигуры, тяжело навалившейся сверху, исходил страх, он весь был пропитан этим постыдным страхом. Она видела, как в его глазах он стремительно сплетается с необузданным желанием. С каким нетерпением срывал он с себя маску благопристойного отца семейства, показывая свою истинную, животную жажду. Единственное, что она чувствовала в этот момент – оцепенение. Казалось, это просто сон, кошмар. Она с силой стала толкаться, упираясь руками ему в грудь.

И вдруг лицо его, раскрасневшееся, с горящими безумными глазами, исказилось гримасой бешенства. В глазах сверкнула сталь, а губы изогнулись в почти волчьем оскале.

Она до сих пор не понимала, как ей удалось тогда вырваться из его хватки, но, вырвавшись, она бежала, не останавливаясь.

Пришла в себя Мила на скамейке, ощутив прохладное дыхание ветра на пылающем лице. Девушка не понимала, где она и что происходит. Чувствовала только саднящую боль в ногах и лишь сейчас поняла, что выбежала из дома босая.

Через несколько часов ее нашла мама. Она сняла с себя кардиган, накинула дочке на плечи и села рядом. Они долго молчали, глядя вдаль, пока горизонт не подернулся розовой полоской света, словно открывал тяжелые ото сна веки, чтобы пропустить в мир свет солнца.