Либеллофобия

– Как у наших диастимагов?

– Хуже. Хуже для нас. Любой взрослый эзер живёт вечно, а если вдруг погибнет, то инкарнирует. Возродится, восстанет. Воскреснет, мать его. Если труп не разорвать, не сжечь… или не растворить в кислоте, таракан полежит-полежит, да и обернётся в кокон.

– Это кокон светился красным?

– Он, да. Красный шёлк – значит, молодая была тварь, первой линьки.

– И этот шёлк их лечит?

– Да. А после даёт новую жизнь. Только они будто сами не свои, когда пробуждаются. Бездушные, хладнокровные.

И до одури помешаны на крови.

По пути к бойлерной я удержала Гу за рукав и страдальчески заглянула в глаза:

– Только не говорите моим: я ведь не нарочно. Мне ведь и так досталось… Он умолял помочь, я просто напоить хотела. Что было делать? Я же не зверь…

– Полно!.. – отмахнулся эвакуратор. – Он бы и мать родную продал за глоток крови, так их ломает от инкарнации.

Разумеется, Гу был очень внимателен к моей просьбе не выдавать причину нападения.

– А дуре своей жалобной скажите, чтоб впредь не совалась в мешки для трупов, – объявил он родителям, пока те спросонья ошарашенно щупали мою битую башку.

 – Она там плеснула эзеру водички попить. Видали таких сестёр милосердия?

И бросил меня на растерзание. Под взглядом папы я вся съёжилась. Подумала вдруг, что не так уж и плохо было бы умереть от глупости там, снаружи. Чем теперь от стыда здесь. Взбучка запомнилась надолго.

– Мало того, что ты бы сама погибла, – плакала мама, распутывая мне волосы, слипшиеся от крови и грязи.

 – Ведь ты подставила бы весь бункер, дай ему уйти. Эмбер, представь: он бы тебя убил и полетел к своим – докладывать, где прячется атташе Лау!

– Но я не хотела, мама! Пап, я думала, он там изранен и плох, еле жив! Я думала… я решила, что дам ему хоть подышать, а после побегу к майору и буду умолять помиловать. Пусть бы он остался в плену. Живой. Это благородно, это правильно, это гуманно… я думала. Ведь мы же – разумные люди!

– Они не люди, – отрезал папа. – Почему ослушалась приказа? Почему не позвала патрульных? Зачем сама полезла?

У меня сердце зашлось от серых молний в его глазах.

Что сказать-то? Что ненавидела своих же, когда пытали эзера? А потом чувствовала себя предателем, предателем, мерзким предателем…

– Я случайно.

– Случайно?!

– Ну, нарочно! И что!

– А то, что ты – не разумный человек, Эмбер. Ты ещё глупый подросток. Девчонка, для которой всё это – игра в войнушку, из которой можно выйти по щелчку.