Боевой пекинес Мавка в поисках клонов

Старый гном поднялся со своего места.

– В молодости мы дружили и вместе пытались познать окружающий нас мир. Мы нашли тот нефритовый пласт, из которого отец Гортензия сделал Первую Проклятую Вещь!

– Вот это да! – подумал я. – Отец Гортензия – проклятый мастер!

– Только стены магического кристалла КПЗ удерживают сейчас Гортензия. Как только он получит свободу, хотя бы небольшую, он станет Повелителем!

Наступила тишина. Я был потрясен не меньше. И тут я свалился. Шум от моего падения услышали все. И не успел я моргнуть, как меня связали и толкнули в Зал.

– Откуда ты взялся? – Повелитель смотрел на меня сурово. А старый гном сказал:

– Как говорится, нефритовые прожилки вегда рядом с основной жилой. Но я не пойму, откуда ты узнал, что ты сын Гортензия?

– Сын!!! Я!!!

– Кажется, мы сами того не желая, выдали ему все наши тайны. В КПЗ его! – рапорядился Повелитель. – Пора отцу встретиться с сыном.

Так я попал в КПЗ.»

Второй хрусталик словно потух и мы поняли, что услышали вторую часть дневника Корнелиуса.

– А что же было дальше? – спросила Рея.

– А вот это мы узнаем завтра, – ответила Лотта, – Мава заканчивает перевод.

– Мама? Она тоже переводит дневник?

– Конечно, Мавка. Ты разве не знал, что твоя мама отличный переводчик? У нее дар вселенского лингвиста. Вы судите о нас, о родителях, как то странно! Мы уважаем себя, мы личности и поэтому мы уважаем вас, наших детей. Тот кто себя не уважает, не любит и не уважает никого! Таким был Гортензий! И скоро вы об этом узнаете.

– Почему Гортензий, а не Корнелиус? – спросила шёпотом Ильдико, но мы с Реей только пожали плечами.

На следующее утро вновь открылся портал и из него появились мои родители и Сибелиус. Мама вышла вперёд и положила на каменное возвышение третий хрусталик. Он, как и предыдущие два, тоже был сиреневым, но не с фиолетовыми, и не с розовыми переливами, а с золотистыми. И опять раздался тихий свист и зазвучали два голоса – Корнелиуса и мамы.

«Серебристый монолит в дальнем коридоре пещер – так выглядела КПЗ.

– Хе-хе-хе. Сыночек пожаловал! Такой же смазливый, как мамаша! Одна порода.

Маленькие глазки, злобно блистая, вперились в меня. На меня смотрел урод! Настолько отвратительный, что слово «Отец», так и не сорвалось с моих губ. Я попятился.

– Куда!! Если бы я твою мамашу не обработал, тебя бы не было.