Золушка в Академии Ледяного дракона

Даже улыбнулась этой мысли, и в этот момент от двери прозвучало:

– Что здесь происходит?

Ой, надо же, а ледяные не оригинальны в своих вопросах!

Глава 7

Агния Леденцова

Я забрала кольцо, а Скайн обернулся к Владыке. Никто из нас не спешил отвечать.

– Кажется, я задал вопрос.

Его снежность спустился на пару ступеней ниже и перевел на меня тяжелый взгляд. Если бы взгляд мог превратить в сосульку, то он непременно бы превратил. Я сглотнула, собрала вещи и, прижав к себе сумку, отошла на два шага.

Однокурсник решил все-таки ответить, бросив короткий взгляд на меня:

– Ничего особенного, дядя. Просто кому-то воздается по заслугам. Сам не знаю, зачем вообще тут задержался.

Кажется, Скайн действительно не понимал. Мотнув головой, он поспешил уйти. Подождите, он сказал – «дядя»? Он племянник Владыки?

Я решила прояснить ситуацию, а то вдруг его снежность решит, что я с его племянником что-то «мучу».

– Не поймите неправильно, Владыка. Скайн передал мне кольцо, которое оставил для меня граф Ракусский…

– Оругский, – услужливо подсказал его снежность, и я согласно кивнула.

– Вот он, да. Я после встречи с женихом так спешила, что забыла кольцо на парте…

– Студентка Тильд, академия – не место для свиданий, – раздраженно произнес дракон, при этом его зрачки подозрительно стали вытягиваться.

– Неужели? – приподняла я брови. Ведь кто-то пустил Невилла на территорию академии и, надо полагать, ректоресса. – А я думала, что студенчество – это время не только для учебы, но и для любовных порывов.

И не совершать моих прежних ошибок, да! Дракон сделал шаг в мою сторону. Я – назад.

– Вы сегодня поражаете меня своими умозаключениями! Помнится, раньше вы были куда более рациональны и меркантильны.

– Неужели? – я пожала плечами.

– О нет, – хмыкнул дракон и вновь каким-то невообразимо плавным движением оказался рядом, нависнув надо мной, – я отлично вас рассмотрел, когда вы лежали голая в моей постели.

Фантазия, остановись! Я так отчетливо представила себя обнаженной в постели этого невообразимого дракона, что захотелось зажмуриться от яркого образа. Да еще и его снежность представился обнаженным, таким холодно-горячим, на грани ощущений и чувств.