Уроки трансфигурации: Суженый в академии

Очень-очень виноватыми, но ведь и поделать с этим ничего не могли! Он просто днем засыпал, когда мы уходили, а к ужину просыпался и бодрствовал. А я… а мне нет оправдания.

Но ромашковый луг не выходил из головы, а запястье продолжало жечь. Пришлось перемотать его тканью, чтобы не задевать грубой тканью холщовой рубахи «Джерома». Можно было бы залечь на «дно» и не выходить на работу некоторое время, как я и собиралась сделать изначально, но мысли об этом пришлось отринуть: прокормить Саву – сейчас моя основная задача.

Сегодняшнее рабочее утро прошло без эксцессов, поэтому, закончив, я отправилась в родную альма-матер. На парах девчонки активно выказывали недовольство Савой, а вот к обеду усилилась паника на почве слухов о том, что в городе то тут, то там возникают неожиданные вспышки гнева. В основном это люди из низших слоев общества, поэтому никто особо не сочувствовал, но все же новости были будоражащими. Я слушала и ужасалась вместе со всеми, а также кляла наркоторговцев и тех, кто добровольно связывается с ними.

Пульсация на руке усиливалась. Вечером, сняв повязку, я увидела красные борозды, словно царапины. Мне бы с такими симптомами пойти в лазарет, но я решила приложить заживляющую мазь на ночь, надеясь, что к утру все пройдет. Не любила я своими проблемами награждать других!

Но мои надежды не оправдались. Утром с отнимающимся запястьем пришлось идти на работу. Совенок подлетел ко мне, посмотрел своими умными глазенками на мою руку и ухнул. Что он имел в виду, я не поняла, поэтому начала молча собираться.

Покинув общежитие, почувствовала облегчение – на свежем воздухе дышать стало проще и слабость на миг отступила, а шаг стал уверенным. Но стоило покинуть академию через давно изученный лаз, как вновь накатила слабость и закружилась голова, словно при температуре. Я даже дотронулась до лба, но по себе определить не смогла – заболела я или нет. Может, стоит вернуться и пойти в целительский корпус? Нет-нет, Саве необходимо пропитание, а это дополнительные траты. Выпив зелье в темном переулке, я трансфигурировалась, переоделась, сложив вещи в холщовую заплечную сумку, и направилась к ратуше.

Чем ближе я подходила, тем больше понимала, что не смогу. Свалюсь с велосипеда и переломаю себе кости, а их весьма болезненно сращивать – знаем, проходили. Перед глазами начало все расплываться. Там, у ратуши, я уже видела полноватого айна Улафа в простоватой одежде, отмечающего фонарщиков, и еще одного высокого статного мужчину в дорогом кителе.