Попаданка на тридцать дней

Здесь стояли музыкальные инструменты, были разбросаны подушки и несколько молоденьких девушек играли на арфах. На меня даже не обратили внимания.

– За мной, джия, вам сюда, – позвал Сатиш, и я поспешила за ним. – Три этажа – для наложниц. В зависимости от статуса они расселяются по разным этажам. Нижний ярус – для служанок. Мы остановимся на первом этаже, пока вас будут всему обучать. Но сначала сюда.

Обучать? Нет, это серьезно? Чему? Хотя не удивлюсь, если премудростям любви! Нет, ничего плохого я в этом образовании не видела – наоборот, поощряла всяческие практики, идущие на укрепление семьи.

А если наложниц тут вообще никто не защищает? Если каждый стражник может не только засмотреться, но и распустить руки? Хотя какая мне разница? Вот найду рюкзак и вернусь домой!

Правда, пока не знаю, как, но обязательно вернусь.

Мы спустились по лестнице и попали в еще один зал с нишами, но разница была колоссальной: он был меньше, серее и без музыкальных инструментов.

Еще одно отличие: из зала сразу выходило множество комнатных арок, прикрытых шторами, без дверей. Из одной из них юркнула молоденькая девушка.

– Рати! – воскликнул Сатиш. – Ты чего тут, когда во дворце пир? Ты должна прислуживать на кухне!

– Я уронила поднос, – сообщила девушка, опустив голову. – Повар выгнал меня и лишил четверти месячного жалования.

– Я поговорю с ним, чтобы он смилостивился, – произнес Сатиш и посмотрел на меня.

Девушка кивнула, после чего склонилась и попросила следовать за ней. Мы вновь поднялись на первый этаж, прошли по коридору с несколькими дверями, в одну из которых и вошли – здесь было четыре кровати, каждая из которых стояла в разных углах комнаты, к каждой прилагался шкаф. Сами стены были завешаны яркими полупрозрачными тканями. Свет попадал через большие окна и освещал всю комнату.

– Я позову ариму, чтобы всё рассказала тебе. Вам что-нибудь принести до этого? – спросила услужливо Рати, и я отрицательно покачала головой.

Девушки в гареме были неразговорчивыми. Они сразу же вышли в общий холл, будто не желали общаться со мной. Ясно, здесь бытует соперничество. Ничего, справимся.