Черти-Ангелы. Роман-дневник

И не могла остановиться, пока смех не перешёл в слёзы.

– Ну, ты чего, девочка? Подумаешь, мотоцикл. Да мало ли чего он тут стоит?

Я мотала головой, прижимала руки к лицу, к глазам. Клянусь, я не хотела реветь, тем более, при Вадиме. Я так хотела сдержаться, что прокусила губу. До крови.

«18 марта.10-00.

Да, да, ничего не значит! Ничего не значит, что мотоцикл у неё во дворе. А вот то, что Он не встретил, не позвал с собой – это значит. Значит, что я не нужна, не нужна ему!

Умчу на двухчасовом автобусе.

Я бы и раньше уехала, но проспала. И точно решила, что никогда, никогда больше не приеду в Донской, пока Он не найдёт меня в Ростове и не объяснится. Завтра же! У Него один день. И Он точно узнает, что я приезжала, потому что…»

Потому что прежде, чем уйти со двора Алёны, я сняла с шеи твой подарок, цепочку. Повесила её на руль мотоцикла. Подковка печально блестела в лунном свете. Я уже не плакала.

Прощай, Алиса, погасли звезды,

И глядит в окно, взрослой жизни

Первый твой рассвет…[15 - Слова из песни Андрея Державина «Прощай, Алиса».

]

Глава девятая

Ты не приехал в понедельник, а я надеялась. Сидела под дверью, словно верная собачка в ожидании хозяина, прислушиваясь к чужим шагам в подъезде. Открывала дверь, выбегала на лестничную площадку и смотрела вниз до тёмных мушек в глазах – не ты ли это поднимаешься по лестнице? И разочарованно уходила – не ты. Предъявляла в мыслях тебе сто обвинений и тут же – двести оправданий. Ты не приехал.

А ведь это был – шанс, шепнула жизнь, но мы не услышали. Глухие!

«19 марта.

23-00.

Я сама себе накаркала беду, Дневник! Помнишь, дурацкое:

Страхи – пауки, сомненья – паутина,

Опутали меня, плетут, плетут, плетут:

Что вдруг предательство и ложь, как гильотина,

Ножом в судьбу мою войдут!

Заказывали? Получите-распишитесь. Вот зачем?

Уеду завтра с Алинкой к её бабушке, в Мальчевскую. Будь что будет! И, если Он приедет всё-таки, а меня нет – так ему и надо! Ещё погода дурацкая, забодали дожди.

Плачет небо, плачет. Вместе со мной. Уеду…».

Уехала. Мальчевская запомнилась борщом Алинкиной бабушки и родами. Борщ – такой вкусный, что я даже записала рецепт на листочке для папы, он любил готовить это первое блюдо. Роды – Муркины. Залезла кошка к нам с Алинкой ночью на кровать, и давай рожать в пододеяльнике. Мы храпим – она котят выплёвывает. Проснулись от мяуканья. Последнего все вместе принимали.