Черти-Ангелы. Роман-дневник

Тебе бы и Ленин не подошёл с такими завихрениями.

– Почему это?

– Говорят, он ей изменял. Ты бы сразу его бросила.

– А ты бы не сразу?

– А я б ещё подумала… минут пять!

Мы расхохотались. «До чего же они классные, – подумала я, щурясь то ли от солнца, то ли от избытка эмоций, – до чего же я счастливая! До чего же мне везёт!».

На следующий день приехал папа из деревни. Привёз яблок, алычи и подарок от Лены – умопомрачительную майку: цвет бирюзовый, рукава регланом, да ещё из сеточки, на груди сногсшибательная надпись на английском.

Sport. Обалдеть, отпад полный!

– Спасибо! Кайф какой! – вопила я и прыгала по комнате, ни на минутку не задумываясь о судьбе люстры соседей снизу.

– Это не мне, – смеялся отец, – это сестре спасибо, да тётке. Привезли из Новосибирска. Вот поедем в деревню, сама и скажешь. Кстати о птичках, – тут он замялся. – Они там ещё десять рублей тебе передали. Но я их экспроприировал.

– Экспро… чё?

– Занял. На неопределённый срок.

– Да? И насколько неопределённый: до первой получки или потом как-нибудь вчера?

– Как-нибудь потом, – подмигнул родитель.

– Хорошо. Тогда отдашь с процентами, – подмигнула в ответ.

– Вот смотрю ты, доча, не промах. Прям капиталистка!

– А чё делать, па, – притворно вздохнула, – в какую эпоху живём.

– Старуха-процентщица, видали? – фыркнул он в ответ, – вырастили поколение. Раскольниковых на вас нету.

Мы ещё пол вечера весело препирались и упражнялись в остроумии. Не знаю почему, но тот факт, что не видать мне подарочных денег, как своих ушей, совершенно не огорчал.

Возможно потому, что я с нетерпением ждала скорую поездку в деревню, к новым летним приключениям, и какие-то мифические рубли – да бог с ними. Тут же папа записку привёз от деревенских девчат: у них там какой-то новый ковбой Мальборо объявился, звезда дискотек и вечерних посиделок на лавочке. Вот это – да, новость, не копейки вам. А я до сих пор в городе прохлаждаюсь, без дела да без жениха. Не годится.

«24 июля.

Ну вот, я и в Донском, до конца каникул. Ура! Правда, есть одна ложка дёгтя, то есть целый половник: папа с Галиной Михайловной тоже здесь. Почему у нас с ней не сложилось? Почему так и не смогла назвать её мамой? – я откинулась на спинку стула. Посмотрела на плюшевый ковёр с оленями. Как будто они ответят. Сколько себя помню, столько он и висит над кроватью. Нарядный, с бахромой по краям. И горки подушек в три ряда, накидка на каждую, сверху словно фата невесты.