Ошибка Гофмана

И посоветовал подумать еще день, поскольку работа серьезная. А он, Гофман, пока закончит экономическое обоснование проекта.

– О чем я должен думать? – не понял Антон, удивляясь собственному спокойствию.

– Об успехе, – ответил Гофман. – Ладно, я шучу. Знаете, это как работа с текстом. Его надо отложить хотя бы на день. Кажущееся совершенство истаивает с каждым часом. Через сутки вы скользите взглядом по строчкам и видите ошибки или несуразности, которые были неразличимы вчера.

– Рвете листок и начинаете все сначала? – спросил Антон.

– Нет, – засмеялся Гофман. – Это точно не наш случай. Правите и наслаждаетесь идеалом. Отвлекитесь. Лучше всего думается, когда не приходится думать о чем-то. Я очень рад вашему звонку. Мы сработаемся.

– До завтра, – сказал Антон, положил телефон и вдруг понял, что помнит недавний разговор с Гофманом до последнего слова. За последующие несколько минут он сделал несколько звонков и договорился о встрече с директором НИИ, чьи отметки стояли на бумагах Гофмана. Затем отправил эсэмэс Алине.

– Знаешь, – она задумчиво смотрела на темную воду Обводного канала. – А я ведь, было, думала, что нам придется расстаться.

– Слушай, – он посмотрел на нее. – А почему ты не снимаешься в кино? С такой внешностью… Да и с талантом у тебя все в порядке. Ну, вот в рекламе кефира. Ты же переиграла того актера!

– Ты тоже заметил? – удивилась Алина.

– Да это было очевидно! – убежденно сказал Антон.

– Правда? – она улыбнулась. – Ты не услышал, что я сказала минуту назад?

– Брось, – он подмигнул Алине. – Никаких «расстаться». Ты – это я. Кстати, мы уже на месте.

* * *

Филиал московского НИИ располагался неподалеку от технологического института. Антону даже показалось, что он является его частью. Впрочем, это не было существенно. Ему нужно было увидеть человека, который рискнул подписать документы Гофмана и даже поставить на них печать возглавляемого им учреждения.

На вахте их уже ждали. Чопорная дама в очках кивнула Антону и шедшей с ним рядом Алине и повела их по широкой мраморной лестнице на второй этаж здания. «Сталинский ампир, – подумал Антон, поддерживая Алину под руку. – Какие-то сто лет, и былая пошлость и чванство оборачиваются искусством».