Суббота Воскресенского

Она после работы, наверное, голодная.

Звонок Эжени, как и ее напор, Дана удивил. Однако он решил, что самое лучшее – ничего не додумывать и действовать, исходя из ситуации. В любом случае визит понравившейся девушки – событие не рядовое.

А понравившаяся девушка, как и предупреждала, явилась вовремя.

– Привет! – в квартиру Эжени влетела с лихорадочно блестящими глазами. – Скучал?

– Конечно, – Дан внимательно на нее смотрел.

Смотрел, как она расстегивает куртку и решительно вешает ее на крючок, как снимает кроссовки и, оставшись в джинсах и горчичной водолазке, говорит:

– Показывай, как ты живешь.

Это была не та Эжени, которую он знал. Это была совсем другая Эжени, с новыми нотками в голосе, и при всей своей решительности – отстраненная. Что все это значит?

– Пойдем, – пригласил ее Дан и повел за собой, показывая минималистичную гостиную в серо-белых тонах, где были только диван, низкий столик, этажерка с книгами, большая плазма на стене и портативное цифровое пианино современного дизайна.

Огромное, почти во всю стену окно и серо-лиловые шторы дополняли дизайн.

– Зачетно, – оценила Эжени, повернувшись к Дану.

Они были наедине друг с другом. Впервые настолько наедине. Она стояла очень близко и, еще раз окинув взглядом гостиную, подняла глаза на Дана.

– Ну, – сказала чуть хрипловато, – покажи, на что ты способен, богатенький мальчик из хорошей семьи.

Эжени была настолько откровенна и прямолинейна, что Дан не стал отказываться от подарка.

Хотя, конечно, следовало бы. Он взял в ладони ее лицо и поцеловал – крепко и жадно. Она так же жадно ответила. Словно что-то доказывала. Но не ему – себе.

И тогда Дан приподнял ее за ягодицы, Женя обняла его спину ногами, и он, продолжая целовать, понес ее в спальню.

Ты хочешь этого, Эжени?

Ты получишь.

Но на моих условиях.

Раздевание было быстрым – торопливым. Руки путались в одежде, пытаясь добраться до голого тела, оба рухнули на кровать, и Дан прижал запястья Жени к подушке, не давая ей двигаться.

Дан слушал ее дыхание, смотрел на закрытые глаза с густыми ресницами.

– Ну же, – Эжени нетерпеливо шевельнулась под ним, выгнулась навстречу.

– Посмотри на меня.

Она открыла глаза. Темные, как черешня. Чужие. Именно сегодня – чужие.

– Ну же… – повторила.

И он вошел.

А дальше началась пытка. Как только Женя закрывала глаза или поворачивала голову, Дан останавливался, снова и снова заставляя ее смотреть на него.