Рандеву с врагом

Первый год после трагедии я не могла спать без оружия под подушкой. Потом необходимость в этом отпала, но привычки я менять не решалась. Так и жила, каждый раз ожидая удара. Грог, узнав об этом, смотрел на меня с плохо скрываемой жалостью. Я терпела это два месяца, но потом, всё же, объяснила троллю, что тот неправ. Он понял. Да, за это я и люблю нашу таверну, там все всё понимают, и никто не лезет в душу.

У меня ни разу не спросили настоящего имени, так и называли прозвищем, которое дал Грог. Никто не знал дату моего рождения, но единогласно было принято решение считать праздником тот день, когда тролль привёл меня в таверну.

Очень иронично, ведь именно тогда я и стала сиротой. Кроме отца и мамы у меня никого не было. Да, я знала, что где-то далеко у меня есть и дедушка, и бабушка, и тётя. Даже двоюродный брат. Только я сомневаюсь, что им известно о моём рождении. Как сомневаюсь и в том, что нужна им.

Губы в который раз исказила горькая усмешка. Кажется, эта гримаса уже стала моим вторым лицом.

Так и до морщин рукой подать.

Вот так, под аккомпанемент собственных мыслей и гула шагов, я дошла до ещё одного портала. Возле него дежурила стража, внося всех, кто проходит инициацию, в две книги. Впервой – список тех, кто входит, а во второй – имена людей и нелюдей, которые определил им Оракул.

– Имя? – сухо спросил один из стражей, с головой замотанный в рваные тряпки. Я с удивлением отметила, что он не касается земли. Попыталась рассмотреть его лицо, но не сумела. Только показалось, что где-то в тени капюшона сверкнули красные угольки глаз.

Представилась Снежинкой, втайне боясь, что придётся называть настоящее имя. Страж замер, внимательно меня разглядывая, но скоро склонился над раскрытым примерно посередине фолиантом. Меня пропустили в портал. С трудом скрыв облегчение, я шагнула в пространственную дыру и оказалась в том лесу, где был раньше наш с родителями дом.

Подавив желание сбежать, я подошла к пепелищу. Прямо посреди него возвышался огромный валун, словно сделанный из стекла.

У меня снова спросили имя, но не удовлетворились ответом.

– Настоящее имя, девочка, – казалось, прошумел ветер. А может быть, это была душа самого леса, кто знает.

– Ирэн аль Рашен, – сглотнув, проговорила я, но и это имя не понравилось Оракулу. – Ирэн Бианки аль Рашен.

В следующий миг снег вокруг меня взметнулся и сложился в женский абрис. Девушка открыла чёрные без белков глаза и прошелестела:

– Положи руку на камень, дитя.