Забытые крылья

Для Светы он оставался таким же дающим силы гнездом, как во времена, когда они со старшим братом Володькой учились в школе по соседству, мама ездила в Москву на спектакли, отец – на лекции, а всем хозяйством заправляла немногословная и энергичная домработница Лидочка. И хотя сейчас в интерьере появилось много новых вещей, Светлана чаще всего общалась с теми, которые знала с детства. Проходя по гостиной, она каждый раз коротко касалась рукой маминого рояля, время определяла по довоенным ходикам, вечерами забиралась с ногами на кожаный диван с высокой деревянной спинкой, который был чуть старше ее отца, и с вечно новым наслаждением ныряла в бесконечные шкафы библиотеки, которую начал собирать еще дед Степан Зарницкий, получивший дом в Кратове за заслуги перед революцией в начале тридцатых.

– Как твоя голова? – обратилась к Свете Надя, сидящая на другом конце огромного старого дивана с кружкой чая. От усталости у нее под глазами залегли тени, с которыми не удавалось справиться даже мягкому свету торшера.

– Ничего, нормально. Слушай, прости, что я пропустила завтрак. Правда было тяжко. Что-то в последние дни навалилось столько всего…

Надя вздохнула, потерла лоб и потребовала:

– Рассказывай.

– Ты устала, не хочу тебя грузить.

– Свет, давай выкладывай. После сегодняшнего дня взаперти с девятью архаровцами мне уже ничего не страшно. – Улыбка вышла скупой, но достаточно теплой, и Света, выдержав небольшую паузу, выдохнула:

– Мне звонила мама и требовала, чтобы я возвращалась к Пьеру в Брюссель.

– Хм, – озадаченно отреагировала Надя. – И что ты об этом думаешь?

– Сложно сказать. Честно говоря, я удивилась, она ведь так редко звонит. У нее же комплекс оперной дивы: «я, мой голос, мой режим, моя внешность, мои концерты». Другие люди ей в принципе не очень интересны. И вдруг такое…

– Может, ей Пьер звонил? – предположила Надя. – Они общаются?

– Общаются иногда… Да, возможно. – Света глубоко вздохнула, передернула плечами и встала с дивана.

– Нет, я лучше чаю. Мне завтра на работу рано выезжать, а, ты знаешь, я тот еще пьяница, от одного бокала болею два дня. – Надя снова сделала глоток из огромной кружки и прикрыла веки, наблюдая сквозь ресницы, как Света достает из буфета бутылку красного вина и бокал, ловко открывает, наливает и делает первый глоток темной, как кровь, но прозрачной жидкости со сложным будоражащим запахом.