Забытые крылья

Вадим собрался было ответить, но вместо этого глубоко вдохнул, потом медленно и шумно, картинно вздрагивая крыльями носа, выпустил воздух и тихо произнес:

– Так, хорошо. Нам обоим надо успокоиться. Надя, знаешь что? Ты давно не была дома. Давай поедем прямо сейчас. Леша с Машей ждут, им это будет полезно.

* * *

– Интересно все-таки, как твоя мама вот так взяла и уехала из дома. Работу поменяла. – Маша лежала на большом старом диване, заново обтянутом плотной тканью цвета индиго, и говорила медленно и задумчиво.

Леша, на коленях которого покоилась ее пышноволосая голова, ничего не ответил.

– Леш? – Маша помахала рукой перед его носом.

– А? Ну да. Уехала и уехала, – рассеянно отозвался он.

– Я вот пытаюсь представить, что моя мама сделала бы что-то подобное, – она выдержала паузу, – и у меня не получается… У нас в семье такого просто не может быть, понимаешь?

– Ну и хорошо, – рассеянно откликнулся Леша, наблюдая, как в саду за окном мелькает белая рубашка Светланы.

«Аристократические замашки, сразу видно, дочь академика и оперной дивы», – подкалывала подругу Надя. «Ой, да брось, я просто люблю белый… А мама его, кстати, не носит почти никогда», – отмахивалась Света. Оперная певица Любовь Николаевна Зарницкая действительно надевала белое только на сцене, когда этого требовала роль, – а в обычной жизни предпочитала темные и яркие одежды с экзотическими и контрастными узорами.

Вода, разлетаясь из шланга, тоненько сипела, и вечерний сад, благодарно вздыхая, покрывался нежной дымкой рукотворной росы. Вдруг Света, словно почувствовав устремленный на нее взгляд, медленно повернулась к дому и стала вглядываться в окно.

– Леш! Леша! Да ты спишь, что ли? – Маша расстроилась, что ей не удалось затеять разговор о семейных ценностях, и теперь обиженно надула губы.

– Поедем? – Леша оторвал взгляд от окна и перевел его на Машу. – Да, наверно. Сейчас. – И, коротко поцеловав подружку в нос, быстро встал и вышел. Маша смотрела ему вслед с легким неудовольствием. Какой-то он стал рассеянный…

* * *

Леша хотел выйти в сад, пока Светлана еще там, но в гостиной, через которую лежал его путь, спорили родители.

– Вадим, я никуда не поеду.