Волшебный мир для горца

Родители Эвена были очень опечалены его кончиной, но жизнь диктовала свои требования, ведь у них были другие дети и, они нуждались в поддержке и воспитании родителей.

А что же фея? Напомню вам отрывок из баллады, написанной про нее.

С травы скатилася роса

Восходом солнца опаленная.

По небу плыли облака,

Лениво, как-то настороженно.

Под кроном дерева в лесу,

Прикрывшись крыльями прозрачными,

Лежала фея, как в бреду, злым духом озадачена.

Она добра была к нему,

Любви и счастье в дом вселяя.

А он, не разобравшийся, «с плеча»,

Разрушил мир ее и леса всемогущего.

Себя ему всю отдала,

И потерялась в жизненной рутине.

Привыкшая, все волшебством решать,

Ей не понять суть жизни человеческой.

Как поговаривали, Фея очень горевала от потери любимого мужчины, но жизненные силы ей придавала зарожденная в ее утробе жизнь. Дальнейшая ее судьба никому не известна. Благополучно ли прошли роды, или что-то пошло не так, никто не знает. Знающие старцы поговаривают, что если кровь феи смешать с человеческой, то дети рождаются с одинаковым цветом глаз и наделены могучими волшебными способностями.

– Какая же мораль этой легенды, Логан? – кто-то выкрикнул из слушателей.

– А, мораль проста, – ухмыльнулся старик – Нельзя быть самовлюбленным эгоистом. Нужно ценить и любить мир, людей вокруг себя. Так поступают все настоящие горцы. И так поступает наш глава клана Нокс Маклауд. Он родился от отца, отцом которого являлся отец, отцом которого являлся отец, отцом которого являлся отец, и так можно продолжать долго, ведь это было несколько веков назад, отцом которого был сын, дочери, родившейся у главы клана, после смерти Эвена Маклауда.

Нокс Маклауд ухмыльнулся в пышные, подернутые сединой усы. Его широкие плечи расправились от похвалы. Ноксу всегда нравилось, когда старый Логан хвалил его. Лэрд клана выглядел грозно. Да и не удивительно. Больше двух метров роста, мужественное лицо, густые хмурые брови нависали над темно синими, глубоко посаженными глазами.

Кто-то из толпы слушателей засмеялся и захлопал в ладоши. Это было так заразительно, что все оставшиеся слушатели засмеялись и захлопали тоже, выкрикивая «Слава Ноксу Маклауду, слава!».