Театр Черепаховой кошки

А потом Рита вспомнила, где это лежит.

Она присела к нижней полке, осторожно вытянула вперед руку и коснулась грубой матерчатой сумки. Когда она потащила сумку на себя, ремень зацепился за что-то, и жалобно звякнули металлические карабины, словно кладовка не хотела отдавать ноутбук.

Рита взяла его и вышла.

Чтобы никого не будить, она устроилась в свободной комнате. Времени со смерти бабушки прошло много, но комната все еще оставалась такой, какой была при ней: старый диван с хитрой спинкой, в которую можно было убрать постельное белье, обитый желтой фанерой массивный шкаф и секретер с выдвижной полкой, на которой стояла настольная лампа с синим жестяным абажуром.

Рита села к секретеру на старый качающийся стул с протертой обивкой, воткнула пожелтевшую от времени вилку в розетку удлинителя и включила лампу.

Потом достала ноутбук из чехла.

Это был Сашин компьютер, подаренный ей родителями на день рождения. Саша подарком совершенно не заинтересовалась. Черный кофр отправился в кладовку на хранение, и Рита подумала, что, наверное, имеет право взять его.

Она открыла Word. И, включив Caps Lock, написала посередине первой страницы заглавие "ДЕТИ ЛУНЫ".

"Луна дарила земле мягкий серебряный свет, и грозовая туча не посмела ей мешать и отступила в сторону – так красив был подлунный пейзаж".

Рита била по клавишам в полутемной комнате в свете настольной лампы и чувствовала, как волнение и дрожь возвращаются. Сердце стучало, в голове шумела кровь. Рита придумывала несчастную любовь, вампиров, тяжелые болезни, брошенных детей и знала, что все кончится хорошо.

Михаил видел ее. Это был как раз тот день, когда он снял квартиру в доме напротив. Где-то около полуночи он закончил раскладывать вещи и уже собирался уезжать домой, как вдруг в одной из комнат Ритиной квартиры включился свет.

Михаил сел к окну и настроил телескоп. Тюль на Ритином окне висел неряшливо, один его угол загнулся, и хорошо было видно, как Рита сидит перед ноутбуком, подогнув под себя голую ногу.

На ней почти ничего не было надето: только белые трусики и обтягивающая майка. Она что-то писала, ожесточенно вдавливая клавиши в клавиатуру. Писать получалось медленно: почти каждую букву Рита выискивала, сосредоточенно прикусив губу. Михиалу нравились и этот взгляд, и прикушенная губа, и тонкие бледные пальцы, и обтянутая тонкой тканью грудь, и обнаженные ноги, и то, как Рита пересаживается, подгибая под себя то одну, то другую.