Попался!

Она легла на круглую нагретую солнцем железную трубу животом, вцепилась в неё обеими руками и начала потихоньку сползать наружу, пытаясь одновременно носком кроссовка нащупать опору. Она всё сползала и сползала, а карниза под ногой всё не было и не было. Марине стало страшно – настолько, что усилился принесённый ею из шкафа запах туалетной воды. Капюшон худи сполз ей на глаза, паника достигла почти невыносимых пределов, и тут нога коснулась бетонного выступа. Марина замерла, переводя дыхание и готовясь к следующему этапу: как бы то ни было, сдаваться она не собиралась.

Крепко схватившись за перила балкона обеими руками, Марина спустила на карниз вторую ногу и сразу, не останавливаясь, сделала три небольших шага до разделяющей балконы перегородки. Из номера перегородка выглядела совсем тонкой, не шире ладони. Теперь же, чтобы заглянуть за неё, Марине нужно было бы немного отклониться назад, и полоса бетона казалась бесконечно широкой. Марина облизнула пересохшие губы, откашлялась и попыталась отпустить руку, чтобы дотянуться до перил с другой стороны.

– Будь здорова, да? – певуче сказал густой баритон.

Марина попыталась обернуться на голос, но увидела только собственный капюшон. Она затрясла головой, скинула капюшон и увидела, что на балконе, опершись о перила, стоит круглый и плотный лысеющий армянин среднего роста с огромным носом и ручищами, заросшими густыми чёрными волосами.

– Так чихаешь сильно – сорваться можешь! Что тут делаешь – на мой балкон?

Марина едва разбирала его слова из-за страха и густого акцента.

– Перелезаю к соседям, – ответила Марина. Ей было так страшно, что ничего, кроме правды, сказать ему она не могла.

– А! Ну ясно, – ответил армянин и с любопытством посмотрел на неё.

– Можно? – спросила Марина.

– Можно. Что я, жадный, что ли? У Армена девушкам всё можно! Особенно красивым.

– Спасибо.

Марина сделала ещё полшажочка, чтобы встать к перегородке совсем вплотную, и тут Армен снова заговорил:

– А что там делать будешь – на другой балкон?

– Фотографировать, – она снова сказала правду и снова замерла, не зная, как он будет реагировать.