Попался!

Этим взглядом Ремизов как будто говорил жене: "Не волнуйся, я надёжно охраняю нашу личную жизнь от посягательств. Я твоя скала, твой нерушимый бастион. Как ты скажешь, так и будет". Оксана в ответ на этот взгляд довольно улыбнулась и посмотрела на Марину с некоторым превосходством. "Что, съела? – говорил этот взгляд. – Этого мужчину хотят все, а он делает то, что я ему скажу".

Но Марину таким было не прошибить. Она распахнула бездонные наивные глаза, и Оксане тут же стало неловко.

– Я думаю, – с некоторой мечтательностью в голосе произнесла Марина, – что между вами должно было произойти какое-то чудо.

Она сказала это так, что у Оксаны тут же появилось ощущение, что Маленький Принц просит нарисовать барашка, а она жестокосердно отказывает. Оксана заёрзала и сказала:

– Ну да. Было чудо…

Она бросила на мужа полный неуверенности взгляд и спросила:

– Может быть, расскажем?

– Тебе решать, – великодушно ответил он и небрежно пожал плечом. Марина уже слышала эту интонацию и видела этот жест в Ремизовских фильмах.

Заряд обаяния в этом был невероятный и был наотмашь даже с экрана, а сейчас, в непосредственной близости, у Марины и вовсе по спине побежали мурашки. Глаза Оксаны подёрнулись мечтательной дымкой, она сжала руку мужа и сказала:

– Мы познакомились на съёмках. Я только-только начинала, мне первый раз дали роль… Ну как – роль? Одну строчку текста. А Володя уже был звездой.

– И вы были в него влюблены?

– Нет, – Оксана засмеялась. – Я не была фанаткой в этом смысле слова.

Я за ним не бегала, под окнами не вздыхала, нет. Конечно, я видела его фильмы, и, конечно, он был мне симпатичен, но я даже не думала никогда, что у нас с ним могут быть личные отношения. Я его как обычного человека и не воспринимала.

– Значит, это он к вам подошёл? – спросила Марина.

– Нет! – засмеялась Оксана. – Вообще никто ни к кому не подходил!

– Там очень забавно вышло, – включился Ремизов. "Привык солировать", – подумала Оксана. Но для интервью это было очень даже хорошо, ведь именно Ремизова зрители хотели видеть в первую очередь.

– Мы начали снимать новую сцену, – продолжил Ремизов, – стоим, ждём мотора. Оксана спиной ко мне стоит, и я совершенно даже не представляю, что там за человек – я лица не вижу. То есть, видел, конечно перед съёмкой, но внимания не обратил. А на ней шапочка синяя, обтягивающая, волос не видно, и только один завиток выбился и лежит на шее. А солнце было яркое такое, и на этом завитке – разноцветные искры.