Племенной скот

Виталий пришел к нему сам. Алина убежала в магазин: она все никак не могла успокоиться, покупая малышу распашонки и игрушки.

Мужчины разговаривали в гостиной, залитой солнечным июньским светом. Малыш сладко посапывал в своей кроватке, в ручке его зажата была маленькая, по возрасту, погремушка.

Виталий ходил по кругу, хмурился, нервно покашливал и то и дело останавливался посмотреть на ребенка, а один раз даже приподнял кружевную пеленку, которой тот был прикрыт.

– И что, он точно твой?

– Точно мой.

– Алина знает?

– Нет, конечно. Зачем ей знать?

– Здоровый?

– Абсолютно. Была парочка инфекций, но ничего серьезного, подлечили без последствий. А что ты хочешь? Там же совершенная дикость, заражаются друг от друга чем ни попадя.

Виталий, словно не поверив, опять подошел к младенцу, наклонился, всматриваясь в личико, еще раз приподнял пеленку, отчего ребенок, не просыпаясь, недовольно захныкал.

– А ментам как объяснил?

– Сказал, что был за городом на прогулке и нашел брошенного ребенка. Подождал, мать не появилась, и я решил его спасти. И теперь прошу оформить над ним опеку, потому что сам женат, но бездетен. Думаешь, кто-то будет проверять?

– Да нет, конечно. Кому эти дикие вообще нужны? Они вообще по документам как люди не проходят. А знаешь, что? Это ведь мысль. Принести Ноннке ребенка, сказать: украл… Пусть думает, что усыновили чужого.

И Виталий, радостно потирая руки, отошел к окну. Решение было найдено.

Часть I.

Финист

1. Перышко

Это был год гибели деревьев. Еще ранней весной, во время первых дождей под тяжестью последнего зимнего снега, слипшегося из-за потоков воды в холодный ледяной комок, надломилась верхушка росшей во дворе рябины. Надломилась, повисла на лоскуте коры и не зазеленела в апреле.

А в следующем месяце выбежал со своего двора сосед: пьяный, в исподнем, с зажатым в руке топором. Вращая бессмысленными покрасневшими глазами, оскальзываясь на черной, влажной от талого снега и дождей земле, побежал он по деревне. Собаки, поскуливая, забивались в щели под воротами, разбегались испуганные куры, мамки хватали детей и несли от греха подальше в избы. А он метался по дороге, размахивая своим топором и орал матерные слова.