Зеркало чужой души

 – Сынок, – она тянулась к нему и боялась прикоснуться, словно он мог испариться, словно мог исчезнуть. – Сынок, – глазами полными слез она смотрела на шрамы на его лице, уже зажившие, но когда-то были страшными.

Откуда они взялись? Сердце сжалось от той боли, которую он испытал, когда получил эти увечья. А глаза, такие темные, она не помнила. Глаза ее сына?

– Сынок, – ее руки потянулась к его лицу, словно она хотела забрать всю его боль себе.

– Сын, – он перехватил ее запястья и оттолкнул, удерживая на расстоянии, – я – сын женщины, которую вы убили! – на одном дыхании произнес он, смотря на нее сквозь темные очки, а пальцы сжимались, причиняя ей боль, оставляя новые синяки.

Сын – женщины, которую вы убили… словно приговор – еще один в ее жизни. Сын женщины, которую вы убили… убили…убили.

Глава 3

– Убийца! – он оттолкнул ее и вытер руки об брюки, словно испачкался.

Оливия отпрянула назад, запнулась и упала. Она запрокинула голову и смотрела на него снизу вверх, на повзрослевшего мальчика, которого едва помнила.

– Максимилиано? – прошептала она.

– Как вы сметете жить, в то время как она умерла по вашей вине! – он шагнул ближе и навис над нею. – Вы убили ее безжалостно, мою маму, – его руки тряслись, словно он хотел сжать ее горло и перекрыть воздух, раз и навсегда, чтобы никогда не видеть ее.

Стоило ему об этом подумать, как он наклонился, пальцы обхватили ее горло, такое маленькое.

– Я убью вас прямо здесь! – прошептал он, приподнимая ее.

Она схватилась за его запястья. Оливия только начала дышать полной грудью, а он лишал ее этой возможности, перекрывая доступ к кислороду.

– Не совершай моей ошибки, – едва слышно прошептала она. – Не надо, – молила она.

Его глаза покраснели, он сжимал и сжимал, глядя ей прямо в глаза:

– Я так вас ненавижу, всю свою сознательную жизнь! – выдохнул он.

– Ненавидь, – Оливия стояла на цыпочках, жадно хватая воздух потрескавшимися губами, – но не убивай.

Максимилиано затрясся:

– Не убивай! – закричал он.

Оливия пыталась разжать его пальцы, царапала, пытаясь освободиться, чтобы дышать, она хотела дышать.

– Не нужно ломать свою жизнь, – прошептала она. – Пожалуйста, Максимилиано.