Наемники Нэсса 2: Восьмая планета

Обещай, что будешь давать по одной баночке в день. Он стоит в отделе Маркета, – строго проговорила гостья.

– С ума сойти, а ты, оказывается, гурман, – посмотрев на пса, шутливо сказала Яся.

Когда гостья закончила набивать собачьими яствами холодильник, девушки направились в гостиную.

Стенли выражал заботливой Тринидат свою глубочайшую собачью благодарность, а красавица испанка, сидя напротив горящего камина, начесывала пушистому подлизе белоснежную голову и холку.

– Я потеряла всякую надежду увидеть тебя в Шторме, поэтому пришла сама.

– Перестань, все не так ужасно, – отмахнулась Ярослава, – Конечно, не запретит.

– Как ты это терпишь? – фыркнула испанка.

– Не важно, заперта дверь дома или открыта, мне всегда хочется быть внутри, – с улыбкой ответила гимнастка.

– Даже если внутри тебя ждет Цербер? – задрав бровь, осведомилась Тринидат.

– Почему все его так называют? – обиженно поинтересовалась Ярослава.

– На Милитари просто так прозвища не дают, – пожав плечами, сказала гостья, – Называют, значит заслужил.

– Но он не такой, – заступилась Яся.

– А какой?

– Сильный, любящий, заботливый, – мягко проговорила девушка.

– Любящий человек не запирает любимую дома, – возразила Трини.

– Ему так спокойнее, а от меня не убудет, – сказала Яся.

Тринидат с минуту сверлила Ярославу проницательным взглядом, затем сказала:

– Тебе надо больше любить себя.

– С чего ты взяла, что я не люблю себя? – удивилась Ярослава.

– Девушка, знающая себе цену, никогда бы не позволила запереть себя.

Ярослава устало вздохнула. Спорить было бессмысленно.

– Мы с тобой с разных планет, – сказала Яся.

– Это почему? – поинтересовалась гостья.

– Моя свобода внутри меня. Пока там тепло и тихо, все, что творится снаружи, ерунда. Герард, как буря в тайге; наверху вихри, ветра вой, а внизу тихо и только иногда шишки на землю падают. Он шумит снаружи, но своей опекой и заботой дарит внутренний покой, – объяснила Ярослава.

– Да, подруга, мы с тобой действительно с разных планет. Я никогда бы не променяла настоящую любовь на внутренний покой.

Слова гостьи сильно кольнули Ярославу. Она поняла, на что намекает испанка. Девушка замолчала и погрустнела.

– Прости, если сказала лишнее, просто злюсь на него, – виновато проговорила Трини.

– За что? – удивилась Яся.

– За Тихоню, конечно, – ответила испанка.