Синий, хвостатый, влюбленный

По инфраструктуре город мало чем отличался от тех, что были в наше время. Единственное – жилая зона находилась на другом этаже и практически совсем не было магазинов. Я насчитала только пять.

Когда спросила у своего проводника, она ответила:

– Сейчас все товары можно заказать по Сети. Да и еду, уже готовую, доставляют тоже по Сети, только пищевой. Можно, заказав продукты на дом, приготовить самому, но это редко делают.

– Почему?

– Долгая и грязная работа. К тому же, если ты специально не учился, то на заказ вкуснее.

– Гм…

Что тут скажешь? Время изменило окружающий мир, а вот я осталась прежней.

Перекусить мы зашли уже вечером. Несмотря на то, что мы находились на станции, город, как и любой город на Земле, стал погружаться в сумерки (правда, в немного синеватые).

Расположились мы в небольшом стеклянном кафе в форме шара. Тут же подъехал робот и, оперативно приняв заказ, удалился. Я наблюдала за всем этим с жадным удовольствием.

Проводив официанта глазами, перехватила улыбку Даши.

– Я тебя забавляю, да?

Она мгновенно посерьезнела и, помявшись, призналась:

– Немного.

А по-моему, много, если уж эта скрытная, как я успела понять, девушка забылась и веселилась открыто.

– Нужно побыстрее разобраться в здешних порядках и устройстве общества, а то чувствую себя очень неудобно.

– Это естественно: вы оказались не в своем времени, в другом месте… Никто от вас ничего не ждет.

А вот в этом я сильно сомневаюсь… Снова оглядевшись по сторонам, окинула взглядом посетителей.

– Мы не касаемся друг друга без нужды.

– С каких пор? – удивилась я.

– Если мне не изменяет память, то с две тысячи двадцать восьмого года. Именно тогда была выдвинута теория «личного пространства».

– Что за теория? – нахмурилась я.

– Никто не имеет права пересекать личное пространство гуманоида, если гуманоид не дал на это своего позволения.

Я в полном шоке посмотрела на Дашу.

– Но это же бред!

Девушка улыбнулась.

– Тогда, если верить истории, началась «Большая путаница». Было создано очень много законов, чтобы защитить права человека и обезопасить общество. Но одновременно значительно вырос уровень насилия, а уголовно-правовые разбирательства тянулись долго и были малоэффективными. Чтобы соблюсти один закон, приходилось нарушать другие. Тогда-то и была создана эта теория.