Я заставлю тебя страдать

Я непонимающе на нее посмотрела, но она только заговорщически мне улыбнулась и вышла. А я обратила свое внимание на оставшихся. Ремарк переглянулся с адмиралом Ленсом, главой безопасности дальнего сектора.

– Добрый день, Руденко, – начал Ремарк.

– Сэр, – кивнула я.

– Сегодня я вызвал вас не по штатной ситуации. Вам решили поручить одно из важнейших заданий, запланированных на данный момент.

– У меня все такие. – Но, увидев, как Ремарк сверлит меня взглядом, я поняла, о чем идет речь.

У меня перехватило дыхание.

– Вы отправитесь к пиратам.

Да, миссия непростая и номер один на сегодняшний день. Но…

– Сэр, но ведь вы до этого не давали мне добро на выполнение подобных заданий и не включали в команду.

– Обстоятельства изменились, – ответил Ремарк.

Я внимательно посмотрела на генерал-адмирала. Его жесткий взгляд был направлен на собственные руки, и ничего на этой стальной физиономии разглядеть не удалось.

– Глава безопасности дальнего и нового сектора, где сейчас скрываются пираты, принес вчера невеселые вести.

Я все так же непонимающе смотрела на Ремарка.

– В прошлом вы выполнили одно из опаснейших заданий в своей карьере. Погиб ваш командир, который являлся и наставником. Вы были допрошены и допущены к дальнейшей службе. А за прошедшие годы добились значительных успехов.

Внезапно генерал-адмирал пронзительно посмотрел на меня.

– Почему?

Я растерялась.

– Почему я достигла результатов?

– Нет. Почему вы так к ним стремились?

– Я амбициозна, – соврала автоматически, и Ремарк понял.

– Нет. Вы стремились к высоким результатам из-за вашей жажды мести и эмоциональности, даже более высокой, чем до того несчастья, после которого она превратилась в нестабильную манию.

По спине пробежал холодок. Он что, хочет сказать, что я не пригодна к несению службы? Сильно сжав зубы, посмотрела прямо в глаза Ремарку.

– Но за прошедшие годы многое изменилось. Ваше эмоциональное состояние стало стабильнее, вы – разумнее, опытнее.

– Неужели это повлияло на смену кандидата? – усомнилась я с допустимой долей ехидства.

Ремарк чуть улыбнулся.

– Еще проницательнее… Кандидат, который готовился к этой операции, разрабатывавшейся насколько лет, был убит. И когда все готово, у нас нет человека, который должен выполнить задание.

Это стало для меня шоком. Я не любила Людвига, и тем не менее его смерть – серьезный удар по операции. В комнате повисла тишина. Ленс так и стоял около окна и смотрел на город.