О вкусах не спорят, о вкусах кричат

Зайдя в аудиторию, я увидела шестьдесят два трясущихся человека. Взойдя на кафедру и разложив билеты, резко сказала:

– Сначала мастера третьего года. Прошу!

Уловив мое настроение, все приуныли. И тонкий, сиротливый ручеек потек к моему столу. Взяв билеты и рассевшись, они начали готовиться, а я думать, где взять черного мага, который станет моим заместителем. Ведь дело не только в расследовании. Мне потом хотелось бы взять отпуск, да и времени на эксперименты будет больше.

Практически не прерывая раздумий, я произнесла:

– Студент Лунгрем, шпаргалка вам не поможет, у вас – практические вопросы.

Прикинув, что остальные списали достаточно, чтобы освежить знания, если они у них есть, я щелкнула пальцами и заклинанием подожгла шпаргалки. Раздались испуганные возгласы.

Надо будет вечером зайти в отдел кадров, заглянуть в личные дела наших выпускников, может, кого и найду.

– Время! Сначала магистры с практическими вопросами. Вперед!

И тишина. Я вздохнула – каждый год одно и то же.

– Хорошо, значит, начнем со снятия проклятий, – сказала я и, выбросив руки вперед, кинула проклинающие заклинания на отдельных студентов. – Даю вам время снять проклятие – до конца экзамена. Не снимете – будете ходить на пересдачу проклятыми. А теперь остальные. Давайте начнем с вас, Лунгрем. Выходите и прокляните меня.

Студент вышел и сел перед столом.

– Инстинкт самосохранения не позволяет мне проклясть вас, магистр, чревато, знаете ли.

– Вы не так поняли свой инстинкт самосохранения.

В это время Лунгрем коснулся моей руки, напуская на меня черную плесень. Нет, какой молодец!

– Давайте зачетку.

Расписавшись и поставив высший бал, я отправила его восвояси. Следующий учащийся бился десять минут, но наслать так ничего и не смог. Пересдача. Потом один переволновался, перепутал направления, и отдачей его отбросило к столам. Я бы дала еще одну попытку – не зверь же, но он был без сознания.

Экзамен у остальных двухлеток проходил примерно по такому же сценарию. Но последний ученик меня заинтересовал. Такой тихий и незаметный. Он подошел к моему столу, пристально на меня посмотрел и сказал:

– Я вас люблю и хочу жениться.

Моя челюсть громко ударилась о стол в тишине аудитории. А он, после этих слов, меня проклял.