Однажды тихой темной ночью

В удивлении и легком страхе я стала осматриваться вокруг и заметила, что из леса появились еще трое мужчин. Самый старший подошел ко мне.

– Привет, детеныш. Скажи, это ты помогла моей дочке с оборотом?

– Э-э-э… Да… – пролепетала я, отползая к ближайшему дереву, а высокий здоровый дядя присел на корточки.

Валя на меня зашипела, но поздно: я выдала наш секрет.

– Ты, наверное, хочешь, чтобы мы тебя отблагодарили? – ласково спросил дядя, пристально смотря на меня.

– Зачем? – ляпнула я первое, что пришло в голову.

Мужчина немного озадачился.

Тут неожиданно меня схватили сзади, и к моему горлу прижался огромный острый коготь. В страхе я заплакала.

– Ратмир! – рявкнул отец Вали.

А моя подруга закричала:

– Не смейте вредить, у меня долг жизни перед ней! Не смейте! Слышите?!

То есть не убьют, но навредят?

В полной панике я дернулась, и коготь царапнул меня чуть ниже скулы. От боли я взвизгнула и заметалась. По моей шее текло что-то липкое, а скула болела.

– Ратмир! – зарычал мужчина, полуобернувшись.

На человека он уже мало походил – во внешности проглядывали звериные черты.

– Я ничего не сделал, это она как сумасшедшая стала дергаться… Тоже мне маг. Да человек это обычный, от нее магией и не пахнет.

Пока тот, кого назвали Ратмиром, оправдывался, я отползала все дальше, размазывая по лицу кровь.

– Ты что, с детенышем сладить не можешь?! – взрыкнул отец подруги.

Уже повернувшись ко мне, протянул вперед получеловеческую-полукошачью конечность и сказал:

– Подожди…

Но я, закричав, вскочила и помчалась со всех ног.

Так я, наверное, не бегала никогда. Меня словно черти несли вперед. Но от кошек я бы не скрылась, если бы они захотели меня догнать. Хорошо, что не захотели.

* * *

Когда я прибежала домой, родители с бабушкой были еще в гостях. Немного уняв дрожь и выплакавшись, я поняла, что мне нужно что-то делать с ранкой, а не то родители узнают, и тогда даже страшно представить последствия.

Поставив самый высокий стул к бабушкиному шкафу, я достала одну из ее мазей, про которые бабушка говорила, что они от всех болячек, и, промыв рану, продезинфицировала заклинанием, после чего нанесла мазь толстым слоем.

Вечером, когда все вернулись домой, я сидела на постели и читала. Царапина практически зажила, оставив только красный след. Но я не поэтому не захотела выходить из комнаты к ужину. В моей жизни появился первый страх.