Высокий сезон

Они же с Леонардо вроде друг друга не выносят, а тут сидят рядышком и как два приятеля болтают и на меня искоса поглядывают. Натянула на голову одеяло и попыталась зарыться в подушку.

Гении долго мне прохлаждаться в постели не позволили, подняли. Купающаяся нагая дева ждет. Оба хотели писать купальщицу, чуть ли не до драки. После долгих пререканий и торговли решили, что купаться будут две нагие девы, а в кустах, естественно затаятся двое пастухов.

Леонардо позаимствовал мою левую руку, так как был левшой, а Рафаэлю осталась правая. И вот так моими руками они начали творить. Мне оставалось только молча смотреть на то, как мои руки порхают по большому холсту. Интересно, а откуда он у меня? Рафаэль собой что ли притащил?

Леонардо работал сосредоточенно, долго примеривался и скупыми штрихами лепил фигуру купальщицы, а Рафаэль, наоборот, болтал без умолку, не забывая между делом щипать меня за бок и нашептывать на ухо разные шуточки.

– Сынок, у тебя опять что-то с пропорциями, не то она у тебя длинная какая-то, не то кривая…

Рафаэль, нашептывающий в этот момент мне на ухо очередной анекдот из жизни гениев, удивленно разогнулся и оглядел свое творение, а потом бросил взгляд на половину Леонардо, – А вы, маэстро, опять автопортрет пишете? Ну сколько можно…

– Ну да, ну да, это мне говорит художник, который в каждой модели видит эту свою римскую…

– И такого сфумато еще поднапустили….

– Мое сфумато это – сфумато, а не то, что у тебя выходит – позор один. Я бы со стыда сгорел с таким сфумато.

– Да где уж нам, мы же с королями да герцогами не якшаемся, как некоторые.

– Ага, ты только с папами! И у каждого в любимцах. Поделись-ка, юноша, как тебе это удалось?

– Верите ли, только исключительно за счет своего таланта и умения ладить с людьми.

– Говори уж прямо – лизоблюдства и подхалимажа!

Рафаэль насупился, отвернулся и некоторое время рисовал свою деву молча, только карандаш в мох пальцах только что не крошился, а холст того и гляди мог задымиться. – Даже Буонарроти оценил моего Пророка Исайю! – обиженно проворчал он.