Обычная история

Он сел на свое место, раздался звонок, и в кабинет вплыла его нимфа: на этот раз ее волосы были завиты в мелкие тугие локоны и слегка закреплены сзади заколкой, а несколько прядей обрамляли лицо. Вместо учительского места, она подошла и встала прямо перед партой Саши. Черное платье-футляр до колена плотно облегало фигуру, белый воротник и манжеты добавляли не столько строгости, как рассчитывала Анна, сколько сексуальности. Он видел каждый изгиб ее тела и едва проступающую линию белья. Саша медленно провел взглядом по ее животу, груди и посмотрел ей в глаза.

– Кажется, это твое. – Она повернулась на каблуках и отошла к столу, положив учебники. Сзади раздалось шушуканье учеников. Анна недоуменно повернулась к классу, присела на стол, и по привычке перекрестила ноги в щиколотках.

– Ну? – Выжидающе протянула она. – Если есть какие-то вопросы, задавайте, я не люблю недомолвок.

– А почему кофта Саши у Вас? – Ванесса нашла к чему прицепиться.

Анна усмехнулась:

– Ой, спасибо, повеселила, Ванесса. Ну ок, давайте расставим все точки над «i», раз уж вам ТАК любопытно. – Жестко протянула учительница. – Я занимаюсь с Сашей русским индивидуально. – Строго сказала она, дойдя до парты Ванессы, оперлась на стол руками и наклонилась чуть ли вплотную к ее лицу.

– А ничего, что я его лет на 10 старше! Это Вас, Ванесса, не смущает, относительно мыслей-то? – Медленно, чуть ли не по слогам продекларировала Анна, как на допросе. Ванесса была уже не рада, что вообще открыла рот. Учительница посмотрела на девочку так, что та от страха стала сползать со стула. Как потом бормотала Ванесса своей свите: «Никогда не прощу ей этого унижения», с этой секунды Анна стала для нее врагом номер один.

– Мне 21. – Сказал Саша.

Анна резко повернула голову, не меняя положения тела, и вопросительно уставилась на него, но через секунду жестко добавила:

– Это не меняет сути дела. – Учительница выпрямилась. – Итак, тема урока…

В этот день после занятий школа обсуждала, как учительница напугала Ванессу, та щебетала своим смазливым голоском что-то о том, как ей было страшно и что теперь у нее психотравма, но ни словом не обмолвилась о причинах.