Быстрее пули

 – И вот еще что, босс: по-моему, этому другу человека по кличке Счастливчик не нравится имя вашего сына.

– Что-что? – тут же встрепенулся Родион.

– Я говорю, что ему не нравится имя вашего сына.

В чем нет ничего удивительного, добавила про себя я. Это надо же назвать ребенка таким замечательным именем: Потап! То, что покойного родителя моего босса Родиона Потаповича звали Потапом Андреевичем, – это еще ничего не значит. Раньше вообще были очень распространены чудовищные имена: Агафон, Дормидонт, Федора, Прокоп и так далее.

Но мода прошлых времен – это не повод, чтобы приляпать ребенку, родившемуся в третьем тысячелетии, имечко, с которым ни тебе с девушкой познакомиться, ни в институт поступить, ни – боже упаси! – жениться.

Конечно, до всего этого крошке Потапу еще далеко, но я уже сейчас призывала счастливых родителей – Родиона, моего босса, и Валентину, мою подругу, – одуматься и сходить в загс. Подать там заявление на переименование, а потом назвать первенца как-нибудь поблагозвучнее, можно даже на ту же букву алфавита: Павел, например.

Или Петр.

А пока даже мерзкий пес Счастливчик при имени «Потап» начинает скалить зубы и тут же просится гулять.

– Значит, ему не нравится имя моего Тапика? – соображал Родион. – Странно.

И он сделал глоток коньяка из посеребренной фляги, кстати, превосходного, к которому в последнее время пристрастился, мотивируя это тем, что коньяк хорошо воздействует на его нервную систему.

Конечно, все это чистой воды отговорки, особенно с тех пор, как Родион Потапыч, да и все наше детективное агентство «Частный сыск» сидело без заказов, и босс получил уникальную возможность не тратить времени на какую-то там глупую работу и всецело сосредоточиться на сыне.

Впрочем, уже через неделю после того, как последний клиент вышел из нашего офиса, счастливый от того, что все его проблемы разрешились наилучшим образом, – уже через неделю Родион Потапович начал нервничать. И вот тут коньяк оказался весьма кстати: он хоть как-то помогал убивать время.

Родион сидел за своим столом, прихлебывал из фляги, и даже сведение баланса – в нашу пользу, и со значительным дебетом! – не утешало его.

Выражение его лица и состояние его всклокоченной шевелюры, в которой он постоянно шарил обеими пятернями, можно было охарактеризовать словами величайшего представителя нашей профессии, мистера Шерлока Холмса: «Мой мозг бунтует против безделья.