Ювелир. Тень Серафима

Заметил, конечно же, непривычно короткие белые волосы, но на удивление не ляпнул ничего ехидного.

Для сегодняшнего визита лорд Эдвард предпочел не привлекающий излишнего внимания темный дорожный плащ, простые одежды траурных цветов и высокие сапоги со штиблетами. Помимо стандартного набора перстней на предплечьях были защелкнуты боевые алмазные наручи с выгравированными на них трехлепестными лилиями. За поясом – приятная тяжесть массивного дисциплинарного кнута, которым при желании и должном мастерстве можно убить с одного удара.

Карл, как и многие, помнил этот великолепный клинок со сложной узорчатой гравировкой на лезвии – легендарный меч-призрак. Он пришел из тех давних времен, когда не было еще изобретено огнестрельное оружие и умение фехтовать требовалось каждому, чтобы выжить. Из тех давних, растворившихся в человеческой памяти времен, что и сам лорд Ледума. Конечно, сейчас меч представляет собой скорее элемент декора, нежели подлинное оружие.

Иными словами, облик лорда-защитника Ледума являл собой вид опытного боевого мага в состоянии полной готовности. Давненько же такого не видели.

– Тебя пытались убить, Алмазный лорд. Но, похоже, первоклассные защитные камни отвели от тебя беду – за тебя умер другой человек… одной с тобой крови. Твой младший сын. Но и старший, судя по всему, готовится пополнить главную достопримечательность Ледума – фамильное кладбище инфантов.

Лорд Эдвард отрицательно покачал головой, пропустив неудачную шутку.

– Не думаю, – поджал губы правитель. – Эдмунд слишком труслив для того, чтобы предать меня. Слишком слаб, слишком бездарен – и понимает это. Он не самоубийца.

– Несомненно. Но Эдмунд и не глупец. Он знает, что обладает преимущественным правом на престол, но вряд ли когда-то дождется его. Я вижу, совесть его нечиста. Он боится, боится наказания.

– Все так.

Карл еще ненадолго задумался, не отрывая от лорда-защитника Ледума своих неподвижных глаз. Янтарные оттенки стали совсем яркими, пятнисто светясь в полумраке, что выглядело, мягко говоря, жутковато. Любого нормального человека мороз бы продрал, потому как сразу становилось понятно: перед ним нелюдь.