Ювелир. Тень Серафима

Значит, действительно так дрожит за свою жизнь? Но почему, если он не замешан, как клянется? А если инфанта прислал сам лорд Эдвард – разыграть этот спектакль и проверить его лояльность? Непохоже на правду: прежде у правителя не замечалось подобных склонностей к детективным играм… Лорд Эдвард всегда был прямолинеен.

Бред. Если так пойдет и дальше, у всех здесь скоро разовьется паранойя. И так придворные подозревают друг друга и боятся ненароком сболтнуть лишнее. Нужно сосредоточиться и вернуть себе самообладание.

Медленный вдох – спокойный выдох… Так-то лучше.

– Уверяю вас, милорд никогда не даст согласие на арест, если не будет наверняка удостоверен в виновности подозреваемых, – как можно убедительнее произнес наконец Кристофер, продолжая размышлять над излишне, на его взгляд, неоднозначной ситуацией. Он вообще крайне не любил неопределенностей и требующих щепетильности моментов. – Стало быть, вам, как лицу непричастному, ничто угрожать не может. Пожалуйста, успокойтесь и возьмите себя в руки…

Резко стукнула входная дверь.

Кристофер дернулся от неожиданности и нахмурился, намереваясь гневно обругать Патрика, посмевшего прервать приватную беседу, – но вместо этого вскочил на ноги и глубоко поклонился. Обернувшийся Эдмунд побелел, как покойник, и спешно последовал примеру главы службы ювелиров, едва не опрокинув тяжелый стул.

В кабинет вошел лорд-защитник Ледума. Вошел стремительным, порывистым шагом, напрочь игнорируя правила этикета, предписывающие правителю ступать чинно.

И почему это совершенно не удивило?

– Вижу, у вас тут собрание, – не дав никому и рта раскрыть, желчно заметил он. – Я объявляю его оконченным. Если вы уже все обсудили, конечно.

Повелительный взгляд лорда едва царапнул по ним обоим, но и того было достаточно, чтобы лицо Эдмунда перекосилось и выразило такой ужас, будто его застали с окровавленным ножом в руке над телом юной девственницы.

Кристофер также сошел с лица. Хочешь не хочешь, а выглядели они как типичные заговорщики, которых поймали с поличным.

Только вывески на дверях не хватает: «Не беспокоить! Проходит организация государственного переворота».

Опомнившись, инфант пробормотал извинения и торопливо удалился, а вечер нервотрепки продолжился.

Впрочем, неправильно было бы сказать, что Кристофер ощущал один лишь только страх: присутствие правителя приятно раздражало нервы, подобно присутствию дикого зверя – грациозного, красивого, сильного, способного убить одним прыжком.