Ювелир. Тень Серафима

Себастьян любил бирюзу – по цвету она была подобна благородному сапфиру, но более бледная, словно вода возле берега. Камень крепости духа и тела, бирюза считалась признанным талисманом воинской победы. Однако спрос на нее невелик: минерал требовал тщательного ухода, был неустойчив и быстро окислялся, приобретая от ношения яблочно-зеленый оттенок. Средний срок жизни не превышал пятнадцати лет, а срок полезной активности – и того меньше.

И, как будто этого мало, бирюза имела репутацию камня высокой морали.

Ходили упорные слухи, словно она признает владельцем только человека порядочного, к людям с нечистой совестью, напротив, активно притягивая беды. По этой причине мало кто в Ледуме, городе пороков, решился бы носить ее. Увы, Себастьян и сам не был праведен до такой степени – но не был он и суеверен. В конце концов, в этом и заключается профессионализм: знать о минералах все и не полагаться на народную молву.

– Как может быть ювелиром человек, страдающий непереносимостью минералов? Ты даже в руки их взять не сможешь.

Кроме того, ты вне закона, Искаженная.

Немного лицемерно, из его-то уст. Можно подумать, у самого нелегального ювелира другой статус. Но вопрос слишком серьезен, чтобы нежничать. Девице нужно ясно дать понять, что она идет не той дорогой.

– Сдадите меня Инквизиции, сэр? – тихо спросила София, отвернувшись. Голос ее внезапно потускнел и охрип.

– Я не работаю с ними, – чуть мягче произнес Себастьян, скользящим шагом отступая к окну. Мутноватое стекло было занавешено, но какое-то мельтешение за ним ясно давало понять, что на улице ветрено и сыро и по-прежнему сыплет снег.

 – Пять золотых за голову – не моя цена. Я повторюсь: ступай домой, девочка.

– У меня нет дома.

Ну нет, он не даст себя разжалобить.

– Иди туда, откуда пришла. Слыхал, у таких, как ты, есть подпольная организация, помогающая выживать. «Новый мир», кажется. Идиллическое название. Чрезмерный оптимизм, учитывая все обстоятельства, тем не менее…

София вскочила на ноги.

– У таких, как я? – Глаза ее вновь сверкнули, зло и с вызовом, лицо исказила оскорбленная гримаса. – Каких? Прокаженных? Мутантов? Уродов?

– Я привык называть это генетическим сбоем. – Себастьян развел руками. – Но как ни называй, а такие, как ты, изгои. Социум не принимает вас. Ты родилась не в том месте и не в то время. Ты не сможешь приспособиться, прижиться. Ты не такая, как остальные, а мир не любит чужаков. Искаженным нет места в полисах.