Пусть аисты вернутся!

Я слушала это и думала о том, что в росте точно не наберу, у меня даже дед не слишком высокий, а в весе – и подавно. Взглянула на него еще раз и подумала, что с таким настроением он, наверное, сидит у телевизора и не шевелится.

– Ясно, будем следить, – сказал он и поднялся со стула. – Идем, Снегурка, пора домой.

Дом казался каким-то запущенным. При том, что мать его и так не убирала, этим занимались мы с дедом, но сейчас, видимо, ему было не до того. Занавески на окнах плотно зашторены, поэтому солнечный свет и вовсе не проникает.

Кровати разобраны, будто мы только вчера поспешно уехали. Правда, разбросанных цветов и открытки – моего подарка маме – не было.

– Деда, давай окна откроем, – попросила я.

Он кивнул. Его брови были сведены у переносицы, он все время хмурился. Потом я увидела, что зеркало в шкафу завешено черной тканью.

– Деда, что это? – Я провела рукой по ткани и сразу одернула, будто черная материя обжигает.

– Мать твоя в больнице скончалась, – без эмоций в голосе, без скорби или грусти сказал он.

Я ощутила болезненный укол в сердце и поэтому села на кровать.

– Она меня ненавидела, – сказала тихо, – но я так надеялась, что она изменит свое отношение ко мне.

– Аня была несчастной девочкой, – вздохнул дед. – Не стоит ее винить.

Он резко подошел к двери:

– И давай, до начала учебного года два дня осталось, делай свои домашние задания.

1 сентября, все нарядные, с бантами и цветами стояли «на линейке» во дворе школы.

Вместо белых бантов дед повязал мне на голову черный платок, потому что Наталья Петровна сказала, что так принято. Я чувствовала себя так вроде на меня уставились сотни глаз, а не на директрису, бодро рассказывающую о перспективах нового учебного года.

– Учiться, дiти! Ви – наше майбутне! Школа для вас, як рiдний дiм, а вчителi, як батьки.

От этого потока сладкой лжи я тихо ускользнула к мальчишкам, стоявшим поодаль от нашего класса. Конечно, они ведь старше. Я встала за спиной у Олега.

– Привет, малая, – сказал он. – Ты как?

– Нормально, – просто ответила я, – ничего нового не произошло.

– Дык, еще не хватало, чтобы еще что-то произошло, – заметил Руслан.

– Смотрю, твоя маман, Олежка, в новом наряде, – иронично заметила я.

Я смотрела на Игнатьевну, похоже, не слишком удачно сходившую в парикмахерскую, потому что ее кудрявая барашка теперь была похожа на паклю, которой наш школьный сантехник Васька краны чинил.