Пророчество. Солнечный монах

Эль любил смотреть на звёзды и был рад дежурить первым, а Энасс боялся, что дежурный уснёт и проспит рассвет, а значит, и утреннюю молитву, чего вэссер допустить, конечно, не мог, поэтому брал на себя последнее дежурство.

Эрист тоже кивнул: ему было всё равно, когда дежурить. Растянулся чуть в стороне, закрыл глаза и через мгновение уже спал крепким сном человека, привыкшего засыпать и просыпаться по необходимости, а не по желанию.

Эль собрал грязную посуду, вымыл в ручье, засунул обратно в мешок. Мытьё посуды тоже как-то незаметно стало его обязанностью, но он относился к этой повинности с равнодушием стоика.

Не так уж много было этой посуды, чтобы устраивать из-за неё разборки с Энассом.

Отошёл от костра, лёг на спину и стал смотреть на такие близкие, и в то же время страшно далёкие, звёзды. Они мерцали, перемигивались, словно разговаривая с ним своим непонятным для него языком, и Эль, улыбаясь, глядел на них. А звёзды вдруг начали водить хоровод, втягивая его в свои игры, складывали в небе рисунки и какие-то слова, которые Эль никак не мог прочитать, так быстро они менялись.

Он просил их остановиться, пытался схватить, но они только звонко смеялись в ответ и разлетались в стороны яркими кометами…

Очнулся он от холода. Костёр погас, угли еле тлели, а на небе разгоралась заря.

Эль непонимающе посмотрел в светлеющее небо: он что, уснул? Ещё немного, и они проспали бы утреннюю молитву! Он вовремя очнулся. Почти вовремя. Первый солнечный луч уже пробил облака и осветил небо багровым пламенем.

Молитву надо было начинать минуту назад. Попадёт ему от Энасса знатно, но тут он и слова не скажет, действительно виноват.

– Энасс, Эрист, вставайте! – выкрикнул он, вскакивая, и встретился с холодным взглядом стальных глаз уже стоящего вэссера.

Тот сжал губы, удерживая ругательства: не дело ссориться перед молитвой. Но Эль понял, что наказание будет суровым.

Они быстро подошли к краю обрыва, опустились на колени, и Энасс, отрешившись от мирских переживаний, запел утренний псалом, восхваляющий Великое Светило.

А потом они истово молились до тех пор, пока солнце не показало свой край и не залило светом верхушки гор, начиная дневной путь по небосклону.

Затем последовало ритуальное обмывание холодной водой из ручья, и только после этого Энасс, за всё это время не проронивший ни слова, остановился у остывшего кострища и приказал:

– На колени!

Эль безропотно выполнил приказ.