Пророчество. Солнечный монах

Эль, не сдержавшись, вскрикнул, дёрнулся, нога съехала со скользкой поверхности, и он, взмахнув руками, рухнул лицом вниз в ледяную воду.

Дыхание перехватило. Эль забился, пытаясь повернуться, но булыжник, обрадовавшись неожиданному купанию, потянул его ко дну, сверху прижала тяжёлая сумка, а бурная река подхватила тело и понесла на стремнину.

И тут сильная рука схватила его за волосы и резко дёрнула вверх. Эль судорожно вздохнул, закашлялся, и увидел перед собой лицо вэссера, с яростью на него глядящего.

– Давай к берегу, – крикнул тот, и, подцепив его за лямку сумки, потянул за собой.

– Я сам, – прохрипел Эль, но Энасс словно и не услышал. Тащил его не хуже буксира, перевозящего через реки платформы с людьми и грузом. И Эль только и мог, что расслабиться, откинуться на спину и подхватить булыжник, чтобы перестал он тянуть его вниз.

На их счастье, река была не широкой, и хватило нескольких взмахов натренированных рук, чтобы выбраться на берег и опуститься на камни, дрожа от холода и пережитого волнения.

К ним уже бежал Эрист, перебравшийся на другую сторону без приключений, и несущий за спиной свою, а в руках – Энассову сумки: вэссер не потерял головы и успел скинуть ему свою поклажу.

– Сейчас, я костёр разожгу, – крикнул Эрист, бросая ношу и кидаясь вверх по склону к деревьям, чтобы набрать сучьев.

И услышал суровое:

– Стоять!

Остановился испуганно, непонимающе взглянул на Энасса.

– Не сахарные, не растаем, – буркнул тот. – До места молитвы дойдём, там и обсохнем.

Эль поднял голову: да, для молитвы место не подходящее. Глубокое, затенённое ущелье, заросший лесом склон.

Встал, оглянулся на бурлящую речку. Представил, как несла она его, не давая вздохнуть… Хотел поблагодарить Энасса за спасение, но, обернувшись, увидел только его спину: вэссер не стал ждать, пока невезучий адепт налюбуется на место своей несостоявшейся гибели, ушёл вперёд. Эрист, подхватив сумку, бросил сочувственный взгляд на друга и пошёл следом за вожаком.

Эль вздохнул: что ж за неудачный выдался поход. Всё время он попадает в неприятности.

А потом плеснуло раздражение: если б не суровая аскеза, назначенная вэссером, ничего бы не было. Он бы эту речку пересёк, не заметив.

И снова вздохнул: может, наказание и чересчур суровое, но заслуженное. Пора, наконец, с ним примириться и перестать злиться на Энасса. Солнцеликий, наверное, предвидел случившееся, раз в день перед их уходом заставил его дать клятву.