Тайна ледяной пещеры. Хранитель солнц

 – Гарлания кричала.

И заспешил туда, откуда принёс ветер просьбу о помощи.

– Гарлания – это кто? – Вадим бежал следом за травником, едва за ним поспевая. Дед хоть и выглядел старым, но силы в нём ещё было много, да и, видимо, беспокойство за кричавшую женщину его подстёгивало.

– Ведьма местная, – на ходу пояснил он. – Она в соседней деревне живёт. Предсказания делает на короткий срок. За урожаем следит, чтобы его вредители не погрызли, засуха не высушила. Лечит по мелочи. С серьёзными-то делами к Ане бегут, а вот с насморком да вывихами Гарлания сама справляется.

Дед, запыхавшись, замолк, но скорость не снизил. Ветки хлестали по лицу, высокая нетронутая трава путалась в ногах, но они мчались, подстёгиваемые не прекращающимися криками, пока дед, наконец, не остановился так внезапно, что Вадим едва в него не врезался.

– Тихо!

Неслышно ступая, подкрались к кустам, раздвинули ветки.

Посреди большой поляны возвышался помост со столбом, к которому высокий и крепкий мужчина привязывал худую морщинистую старуху. Её седые растрепавшиеся волосы развевались на ветру, сквозь разорванную одежду проглядывало избитое, в проявляющихся синяках, тело, из разбитого носа сильной струёй текла кровь, от которой на бывшей когда-то белой блузке расплывалось яркое пятно.

Закончив свою работу, мужчина спрыгнул на землю и спросил у двух своих помощников, суетившихся у помоста:

– Готово?

Те кивнули, показывая на сваленные кучей сухие ветки:

– Готово.

Мужчина обернулся к старухе:

– Последний раз говорю, ведьма! Отдай то, что тебе не принадлежит, и разойдёмся миром. Не отдашь – сгоришь.

– Лучше сгорю, – ответила та и сплюнула кровавую слюну. – Не для тебя его хранила, не тебе им и пользоваться.

– Но, если сгоришь, значит, и тот, кому оно предназначалось, его не получит? – вкрадчиво спросил мужчина.

– А ты его прямо так и отдашь, – усмехнулась ведьма.

– Нет, конечно. Но он же и отобрать может, – ответно усмехнулся мужчина. – Зачем тебе погибать такой страшной смертью? И ради кого? Ты ж его и знать не знаешь.

– Зато тебя знаю слишком хорошо, – буркнула старуха. – Нельзя тебе его отдавать. Много бед натворишь.