Пророчество. Дракон просыпается в полдень

Его Высочество наследный принц Стэнн говорил, что это Лунная Дева его уговорила попросить короля заменить казнь казематом и ссылкой».

«У Бэйнироса, говоришь? – задумчиво повторил маг. – А он при дворе появляется?»

«Нет, что ты. Как эта история с его дочерью произошла, он уехал в поместье и глаз в Лэнмар не кажет. Только два раза в год на разрешённые свидания приезжает, но ни с кем не общается. Дочь повидает – и сразу обратно».

«А ещё что о Селене сказать можешь?»

«Ну… Пророчица, говорят, она сильная. Да я тебе в прошлый раз вроде всё сказал, что знаю.

Я с ней близко не общался. Раскланиваюсь издали, и всё».

«Ну, да, – усмехнулся Фэррон. – Ты сказал, что она выскочка и придворные её не любят, а теперь выясняется, что она добрая, и они к ней за защитой бегают?»

«Одно другому не мешает, – сухо ответил Рэданн. – Я ж говорю – странная она».

«Вот она, людская благодарность, – вздохнул маг. – И стоит ли после этого людям добро делать?»

Рэданн не ответил.

«Жди посланника», – закончил разговор Фэррон.

Выслушал поспешное «Конечно, не беспокойся, я всё сделаю» и прервал мыслеречь.

Снова отошёл к окну. Вид на цветущее дерево, хорошо видимое при ярком свете луны, успокаивал и приводил в благодушное состояние. Ещё немного, и его мечта сбудется. И никто не сможет ему помешать. Никакие Лунные Девы и радужные драконы.

А сейчас, пожалуй, всё-таки надо поспать. Скоро утро, дел на завтра запланировано много.

Постоял, глядя на сияющую в тёмном небе луну. Усмехнулся: Лунная Дева, надо же.

От скромности принцесса не умрёт, это точно.

И пошёл в спальню.

Утром Фэррон проснулся рано, проспав всего четыре часа, но, как ни странно, был бодр и собран. Приказал подавать завтрак и заглянул в Зеркало. Эль уже не спал. Сидел на кровати, полностью одетый, опустив голову, неподвижный, как статуя.

Маг поморщился: равнодушие раба порой раздражало. Иногда хотелось добиться от него каких-то эмоций, и маг начинал угрожать ему или хвалить, но и то, и другое раб воспринимал с одинаковым безразличием.

И только кланялся без конца, словно делал это назло, понимая, что Фэррону эти бесконечные поклоны действуют на нервы. Но уличить его в этом Фэррон не мог, и только молча бесился, в очередной раз наблюдая, как клонится его голова в раболепном поклоне.

Тряхнул головой, отбрасывая ненужные мысли. Какой толк об этом думать, если изменить ничего нельзя? Ему очень повезло, что достался ему такой артефакт, а остальное – не стоящие внимания мелочи.