Пророчество. Дракон просыпается в полдень

Фэррон мысленно выругался: на настоящую улыбку Эля эта гримаса походила слабо. Если его встретит кто-то из старых знакомых, то сразу поймёт, что дело нечисто. Впрочем, вряд ли у Солнечного монаха, никогда не бывавшего в столице и попавшего в Обитель в юном возрасте, есть старые знакомые в Лэнмаре.

– Что ж, Эль, я доволен тобой. Завтра я скажу тебе, что надо сделать. А сейчас уже поздно, надо немного поспать. Пойдём, я провожу тебя.

Эль снова поклонился и последовал за магом.

Фэррон привёл его в ту же самую комнату без окон, подвёл к кровати.

– Ложись.

И тут же торопливо остановил парня, собирающегося выполнить его приказ:

– Только сперва разденься и сапоги сними.

– Слушаю и повинуюсь, – опять склонился парень, и маг не сдержался. Схватил мальчишку за грудки и, глядя в глаза, зло сказал, обращаясь не к Элю, от которого здесь мало что осталось, а к занявшему его тело рабу:

– А если будешь придуриваться, я тебя подвешу под рёбра на крюк и запру в самом сыром, тёмном и вонючем подвале на всю твою бесконечную бессмертную жизнь, и ты больше никогда не увидишь солнца даже сквозь Зеркало, понял?

– Понял, мой повелитель, – неохотно согласился Эль, и маг усмехнулся: так-то лучше.

У рабов тоже есть свои страхи и хозяину надо их знать, чтоб успешно управлять своей собственностью. И снова приказал:

– Ложись.

Эль поспешно снял сапоги, разделся, аккуратно повесив одежду на стул у кровати, лёг, укрывшись одеялом.

– Спокойного сна, Эль.

– Благодарю, господин, – почти шёпотом отозвался парень и закрыл глаза.

Фэррон постоял ещё немного, глядя на сразу ровно и спокойно задышавшего монаха. Во сне с его лица ушло равнодушие, разгладились хмурые морщинки возле глаз, и он снова превратился в мальчишку, которого накануне принёс дракон.

Неужели во сне раб Зеркала теряет над ним контроль?

Впрочем, какая разница, что происходит с ним во сне. Главное, чтобы наяву он был покорен и послушен.

Вышел из комнаты, закрыв её охранным заклинанием, не спеша поднялся в кабинет.

Сел на диван, зевнул, прикрыв рукой рот: пожалуй, ему тоже надо лечь спать. Слишком много сил вытянули из него сначала длительное лечение Эля, а потом – сложный ритуал по перемещению раба Зеркала в тело монаха.

Но даже шевелиться не хотелось. А уж куда-то идти – хотя бы в спальню – тем более.

Вызвал на мыслеречи Борра, приказал ему прибыть рано утром. На недовольное: «Это же мне прямо сейчас вылетать придётся» жёстко ответил: «Значит, сейчас вылетай.